Все равно сейчас съездим к врачу. Тебе же плохо. Пусть делают, что должны и все расскажут. Что там у тебя за жутка консультация?
– Да нормальная… Я думаю, просто к ней не часто приходят на двухнедельном сроке… – вступаюсь я за гинеколога, но Воронцов, кажется, готов всех четвертовать.
– Все, солнышко. Я уже во дворе паркуюсь.
Я даже замираю от ласкового слова, которое у Виктора вылетает само собой. А потом чешу к окну, чтобы посмотреть, как Воронцов идет к подъезду.
Мама дорогая!
Он в пальто и тапочках!
Бросаюсь скорее к двери.
Идиот. Только что же болел!
Я возмущена безголовостью Виктора, но не успеваю его отругать, потому что огребаю первая:
– Ты почему на ногах? Надо было дверь отпереть и идти в кровать, – он подхватывает меня на руки.
И именно сейчас я понимаю, что чувствую себя совсем нормально. Перестало тянуть и покалывать. Может, это, конечно, так совпадает, но возникает ощущение, будто это присутствие Воронцова влияет так хорошо.
Стряхнув с босых ног мокрые тапки, он несет меня на развороченную постель.
Я не успеваю даже пикнуть, как оказываюсь завернута в одеяло. Виктор прямо в пальто садится на краешек кровати и, поводя плечами, достает телефон.
Кажется, он собирается куда-то звонить, но у меня больше ничего не болит.
– Не надо… – прошу я.
– В смысле не надо? – заводится Воронцов. – Моя женщина боится…
Выпростав руку из кокона, я хватаюсь за его ладонь:
– Вить, все уже хорошо…
И Виктора как будто на паузу ставят. Он впивается глазами в мои пальцы, и я краснею от собственной смелости.
Если не считать секса, я, наверное, в первый раз сама к нему прикоснулась.
Сглотнув, Воронцов поднимает взгляд:
– Охренеть, никогда не думал, что буду кайфовать от собственного имени, – смущает он меня. – Девочка моя…
Это звучит так нежно и искренне, что я прячусь за ресницами.
– Я понимаю, что ты волнуешься за малыша… – пытаюсь я вразумить Виктора. – Я по глупости навела панику…
– Господи, Варя! – он сграбастывает меня вместе с одеялом и перетаскивает к себе на колени, и я утыкаюсь носом ему во все еще холодный ворот.
– Я за тебя волнуюсь! Детей мы сделаем, сколько захочешь. А нет, так у нас есть Тимка и Тиль, – он прижимается губами к моей макушке и бубнит туда: – Надо тебя на курорт…
– Погоди ты с курортом, – хмыкаю я, внезапно чувствуя себя очень комфортно. – А то выйдет как с рыбой.
– Да что за рыбу ты мне все время припоминаешь? – не понимает Воронцов.
– Ну иди, познакомься, – ехидно отвечаю я.
