Почему-то скорая меня всегда пугала больше, чем сама больница.
Шмыгаю носом в трубку, не решаясь сбросить звонок.
Одной оставаться не хочется.
– Рассказывай, – командует Виктор, и я слышу, как хлопает входная дверь, и звенят ключи. В груди становится вдруг неожиданно тепло. Он спешит к нам. – Не молчи, Варь. Рассказывай…
– Что рассказывать? – теряюсь я, не понимая, что он хочет услышать. Я вся сосредоточена на гулком звуке шагов по подъезду.
– Какие симптомы? Что не так?
Звуки улицы врываются в эфир.
– Э… – я не могу обсуждать с ним такое.
– Это как-то неприлично…"
"– Варвара, мы занимались сексом! – рявкает Воронцов на всю Ивановскую, надеюсь, рядом нет прохожих. – Я был в тебе! Какое уж тут стеснение!
– Ну ты же не врач, – продолжаю упираться я.
– Вар-р-ря, ты хочешь, чтоб меня на нервах инсульт трахнул?
Обиженно соплю в трубку. Но с другой стороны, я ведь его напугала. Его ребенок может пострадать…
– Живот тянет, и…
– Ну? – подначивает меня Виктор.
– … и кровь, – почти шепотом выдавливаю я.
Если он не расслышал, я повторять не буду.
– Много? – продолжает допытываться Воронцов под звук заводимого двигателя.
Господи, да что он пристал!
– Нет!
– Так… – бормочет себе под нос Виктор. – Срок совсем маленький. Десять-двенадцать дней. Это должно быть нормально, если болит не сильно…
– С чего ты взял? – с одной стороны уверенность Воронцова успокаивает, с другой почему-то возмущает. Легко ему говорить…
– Книжку вчера читал, – отвечает мне он и тут же на кого-то орет: – Да куда ты прешь долбоящер ушлепчатый?
Нервничает.
То есть, это моет быть нормальным, но он все равно ко мне торопится.
– А что за книжка?
– Про беременность, Варя, – терпеливо объясняет Виктор, хотя я и сама могла бы догадаться.
Мне становится стыдно. Я еще ничего не читала, а Воронцов уже вникает.
– Так сильно болит? – не отстает он.
Я прислушиваюсь к себе.
– Нет. Почти перестало…
– Скорее всего, плод крепится, матка увеличивается, – не то себя, не то меня успокаивает Виктор.
Ааааа!!!
Сижу и уши у меня горят.
Это вообще все неловко, да и, не смотря на сложные отношения с Воронцовым, мне, как и любой девушке, не хочется, чтобы меня воспринимали слишком физиологично. Мы все мечтаем быть принцессами, которые не какают и не едят чеснок.
А тут «матка», «кровь» …
Я не выдерживаю прерываю словесный поток Виктора:
– Извини, пожалуйста. Я перепугалась, а такое уже было пару дней назад, врач сказала, что все в порядке… Я зря тебя сорвала…
– Варь, кончай извиняться.
