Я отправила тебя на эту подработку…
О, господи! Она винит себя!
– Нет, мам. Точно нет.
– Не надо меня успокаивать, – голос ее дрожит, а костяшки пальцев, которыми она обхватывает чашку, побелели.
– Я не успокаиваю. Честно, мам. Когда я давала отпор, он отставал, но вот один раз я не устояла… – божечки, пожалуйста, я не хочу об этом рассказывать ей. Это слишком личное. – Он просто очень напористый. До раздражения непробиваемый.
Мама поджимает губы:
– Будь это не отец твоего ребенка, я бы только похвалила этого Виктора Андреевича.
Мужики нынче разучились добиваться женщину. Вон у меня на работе девчонки молодые ноют, что парни только и могут в соцсетях написывать и лайки ставить. Но этот твой Воронцов…
– Он не мой, – открещиваюсь я.
– Да уж прям не твой. Ты от него ребенка ждешь. Говоришь, и так отвязаться не могла, а теперь и подавно не избавишься.
– Ты считаешь, что надо прервать… – горло перехватывает спазмом.
– Нет, – отмахивается мама, погружаясь в свои мысли. – Если ты хочешь рожать, то надо рожать.
Но теперь в расчет придется брать этого твоего медведя. А я его даже не видела. Отец-то он хороший?
– Нормальный. Насколько это возможно. Детей любит, с Тиль проводит много времени, но занятой, конечно, и балует без меры. Эстель вообще считала, что меня ей подарили…
– Охренеть, – шокируя меня, выдает моя интеллигентная мама. – Ну хоть ответственность готов взять. Воспитывать ребенка не боится.
– Да он не только про «воспитывать», он сегодня про семью говорил, – в моем голосе слышна горечь.
– А ты, значит, с ним семью не хочешь? – мама пытливо вглядывается мне в лицо. – Тебе с ним хорошо было?
– Я не знаю. Пока мы с Тимкой жили в коттедже, было хорошо. А потом, когда я уехала…
– Ну это понятно, что, когда ты уехала, все полетело в трубу, – кивает она.
– Почему это? – удивляюсь я.
– Обиделся. Ты его не оценила, пренебрегла, отказалась, – хмыкает мама.
«А то, что я сказал, ты обесценила», – снова всплывают в голове обвинения Воронцова.
– Какая принцесса! – буркаю я.
– Ну раз переступил через себя и опять нарисовался, значит, не такая уж и принцесса.
Только именно это и говорит о том, что тебе от него не отцепиться.
– Ты его защищаешь? – изумляюсь я.
– Нет, конечно. Козел, как и все мужики. Я просто пытаюсь понять, с кем жизнь свела мою… единственную дочь.
У меня в груди все сжимается.
Да, я у мамы осталась одна. У нее есть только мы с Тимкой.
Мама устало трет лицо.
– Это, конечно, насмешка судьбы. Надо же, Тимка его племянник.
