Слизнув соленые капли под злым карим взглядом, сглатываю едкий ком в горле и дрожащим голосом говорю, как можно тверже:
– Никакой выход я искать не собираюсь. И уж тем более, не… не буду делать ничего подобного. Ситуация выеденного яйца не стоит. Звоните в администрацию. Они разберутся.
Что тогда, что сегодня, Воронцов вел себя отвратительно. Да, сегодня он меня ни в чем не обвинял, но… он, видите ли, решил совместить. Удобно иметь под рукой няню, которая с готовностью раздвигает ноги.
Запредельный цинизм.
И выдвинул свое «предложение», как будто я ему должна радоваться!
И ведь красивый мужчина. Семья есть.
Какой бы он не был гадкий, но дочь любит.
Как может сочетаться такое отношение к дочери и призрение к женщинам?
Или оно у него не ко всем? Но чем я перед ним провинилась?
Виктор тогда так психанул, увидев, мои слезы, что я испугалась. Он позвонил таки в администрацию, и я была уверена, что Воронцов действительно создаст мне проблемы за то, что я его «не задобрила».
Не знаю, что он наговорил, но безопасники общались со мной в недопустимом тоне.
Я чувствовала себя вываленной в грязи. И только когда дозвонились до уже закончившего смену и отправившегося спать портье, все выяснилось.
Воронцов покинул нашу недружную компанию раньше. Интересно, что Виктор Андреевич почувствовал, когда ему сообщили, что он был кругом неправ?
Что ему вообще от меня надо? Я уже поняла, что разыскал он меня не для того, чтобы извиниться. Сделать меня няней Эстель? Глупости.
У меня же есть ребенок, я бы никогда не доверила Тимку едва знакомой тетке, которая няней никогда не работала.
Так захотел со мной переспать. Тоже верится с трудом.
Скорее, взыграло задетое самолюбие.
Что я ему тогда на прощание сказала? Что лучше просижу семь дней в камере, чем пролежу семь минут под ним?
Я тогда была на грани, и не сдержалась.
Воронцов решил отыграться?
Блажь богатеньких мне непонятна.
Мне бы ботиночки новые купить, у Тимошки нога опять подросла. Деньги есть, но они летят, как в бездну.
Словно проскальзывают между пальцами. Боялась, что на следующий месяц совсем придется ужаться, чтобы секцию оплатить, но вроде премию пообещали."
"Я мрачнею. Надеюсь, Воронцов не опустится до такой подлости, как наказать меня рублем за отказ.
Частично я оказываюсь права. Премии меня не лишают.
Воронцов поступает изощрённее.
Глава 7
Утром вчерашние обиды на жизнь в целом, и на Воронцова в частности, бледнеют. Словно немного выцветают.
