– Я сам виноват, что ты обо мне такого мнения. И мне это исправлять.
Легкий поцелуй в лоб. Видимо, я действительно температурю, его губы кажутся мне приятно прохладными."
"На секунду он стискивает меня в почти болезненных объятьях и быстро, словно боится передумать, уходит, оставляя после себя только аромат Тома Форда.
Я запираю за Воронцовым дверь и без сил падаю на пуфик под ключницей.
Мне очень стыдно.
Потому что я была рада его видеть.
Глава 62
Наконец напившись противной теплой кипяченой воды, которая по ощущениям не только не утоляет жажду, но и усиливает ее.
Удивительно, полезно пить теплую, а приятно – холодную.
С этой гениальной мыслью я добираюсь обратно до постели и, поплотнее завернувшись в шаль, отрубаюсь без задних ног.
Облегчение от того, что Воронцов не знает всей правды, перевешивает стресс, и сплю о тех пор, пока меня не начинает тормошить мама.
– Варь, Варя…
Я подрываюсь:
– А? Что? Вы уже пришли? Там гречка на плите… с подливой… Сейчас погрею…
– Да успокойся, – тормозит меня она.
– Мы давно пришли и уже поели, и чай попили, и динозавров искупали…
Сажусь на постели, тру лицо и смотрю за окно.
Темно.
– А сколько сейчас?
– Десять вечера, тебе надо переодеться. Ты вся взмокла. Иди, а я пока комнату проветрю.
Плетусь на кухню и встаю как вкопанная на ее пороге.
Первая мысль – половину всего этого Тимке нельзя!
– Мам! – зову я, выходит не очень громко, но меня слышат.
– Чего мамкаешь?
– Ты зачем столько всего накупила? Тимоха пойдет сыпью…
– Это не я. Это какой-то хлопец в кожаной куртке привез.
Сказал, что адресом не промахнулся. Там еще холодильник забит. Так что, извини, гречки мы поели чуть-чуть. А так всего понадкусывали. А тебе я заварила какую-то штуку – замороженный чай. Состав идеален для твоего состояния. Там и лимон, и имбирь, и мед, а чаю нету, – хихикает она.
Пазл в голове складывается довольно быстро.
Воронцов.
– Ничего не хочешь рассказать? – любопытствует мама, а я вздрагиваю. Напоминает вопрос Раевского, и я точно так же не хочу на него отвечать.
– Не о чем рассказывать, – делано безразлично пожимаю плечами я, но застываю над коробочкой с клубникой. Свежая ягода в это время года… И пахнет так, что рот наполняется слюной. Почти как летняя.
Мама просекает, что я увидела свою любимую клубнику:
– Я помыла, жуй давай. Тимке дала пять штучек только и таблетку. Но он еще апельсинов нарезался. Все равно завтра будет чесаться.
Мне ужасно стыдно доедать клубнику без Тимки, но ему и правда нельзя.
