Словно опасаясь, что я тоже сейчас умчусь, как наемная няня, Виктор перехватывает мои пальцы горячей ладонью и ведет меня в комнату к Тиль.
Тимка застревает по пути, столбом застыв перед башней из фужеров.
Догадываясь о желаниях ребенка, я строго грожу ему пальцем и в ответ получаю настолько невинный взгляд, что уверяюсь в собственных догадках.
Однако Воронцов уверенно буксирует меня дальше, и мне остается только надеяться, что мы с мамой воспитали Тимошку достаточно хорошо.
А вот Тиль, увидев меня с отцом, хорошими манерами не заморачивается и огорошивает меня криком на грани визга.
– Уходи! Ты плохая! Злая-презлая! Ты меня не выгонишь!
Глава 56
Я отшатываюсь и затравленно смотрю на Воронцова.
– Уходи! – выкрикивает Тиль и бросает в мою сторону куклой.
Я в каком-то растерянном ужасе, если такое бывает вообще.
Я уже была плохой у Эстель, когда она обиделась, что я уезжаю, но такое…
Нервно сглатываю.
Похоже, мое появление не только не поможет Воронцову, но и усугубит положение.
– Папа мой! – очередной крик подтверждает мои предположения.
– Мне, наверное, лучше уйти, – выговариваю я с трудом.
Все это не просто неприятно, у меня сердце болезненно сжимается при взгляде на покрасневшее лицо девочки и крупных слезах, дрожащих на ее ресницах.
– Мы с Тимкой сейчас уйдем, – сдаю я назад, не отрывая взгляда от Тиль, которая сгорбилась и раненым зверьком забилась в угол своей принцессиной постели.
– Нет. Подожди, Варя, – металлическим голосом останавливает меня Виктор, и я по тону его понимаю, что он на взводе.
– Виктор Андреевич, – хочу вразумить его, но куда только делся рассудительный мужчина, который успокоился всех, когда Тимка упал с лестницы?
– Подожди, я сказал! – рубит он. Я вижу, что спорить с ним сейчас бесполезно, и молча проглатываю его приказ. – Тиль, изволь объясниться!"
"Господи! Разве так разговаривают с напуганными детьми? А большого ума, чтобы понять, что ребенок боится, не нужно.
Изволь объясниться? Идиот!
Вот и голос не повышает, а даже у меня мурашки по коже.
– Виктор Андреевич, – снова робко подступаюсь я и, встав на цыпочки, шепчу ему на ухо: – Так нельзя. Вы же понимаете, что у поведения Эстель есть какая-то причина…
Поскольку и сам Воронцов напоминает пороховую бочку, я успокаивающе поглаживаю окаменевшие плеч, а то вон уже шеей поводит, как застоявшийся в стойле скакун.
Виктор так сверлит глазами Тиль, что мне кажется, что он меня не слышит и не замечает. Так и представляю его на совещании совета директоров.
