– Рассказывай, – требует он опять.
– Я не знаю, что рассказывать, – пожимаю я плечами. – Вчера мне позвонила какая-то женщина, ругалась, оскорбляла, угрожала, что если я с вами буду продолжать общаться, то мне стоит пенять потом на себя. А сегодня я получила эту посылку.
Всколыхнувшиеся неприятные воспоминания заставляют меня ежиться. Я обхватываю себя руками и отворачиваюсь к окну.
– Ты поэтому отказалась от денег? – Виктор возвращается к теме, которую я надеялась больше не поднимать.
– Я отказалась, потому что мне эти деньги не нужны.
– Худо-бедно я могу представить, почему ты их вернула, но должность тут причем? – продолжает допрос Воронцов.
Снова оборачиваюсь к нему:
– Мне от вас нужно только одно. Уберите от меня эту женщину, и сделайте так, чтобы никто из вашего окружения меня не беспокоил. Включая вас.
Отложив вилку, которую до сих пор вертел в руках, Виктор складывает руки на груди:
– Я, разумеется, решу вопрос с Ириной, – говорит он с расстановкой, и мне становится еще более неприятно от того, что я угадала.
– А вот насчет меня… Я своих решений не меняю.
– Мы с вами договаривались, что после недели с Тиль, наши контакты прекратятся, – напоминаю я. – Первое слово дороже второго.
Опять смотрит на меня насмешливо.
Да, фраза детская, но и он ведет себя, как капризный ребенок. Подайте мне Барби, и хоть ты тресни.
– Варя, это так не работает.
– А как? Как мне достучаться до вас? – всплескиваю я руками.
– Я не знаю. Честно, мне даже не интересно на эту тему размышлять.
Интересно мне, Варя, совсем другое. Чтобы ты лежала подо мной, чтобы волосы твои ведьминские путались в пальцах, а ты стонала…
– Замолчите! – шиплю я, покрываясь красными пятнами. – У вас для этого есть Ирина!
– Ревнуешь все-таки? – ухмыляется Воронцов так, что мне хочется брызнуть ему кетчупом на белоснежный джемпер. – Это другое, Тронь…
– Что? – у меня дар речи пропадает.
А Виктор вдруг резко выбрасывает руку вперед, хватает меня за запястье и дергает на себя, заставляя упасть к нему на колени.
Прежде чем я успеваю вырваться их хватки, он прижимается горячими губами к моим. Язык не распускает, а вот руки…
– Думаешь, я не понял, что ты со мной не расслабилась? – бормочет Воронцов мне на ухо, прокладывая дорожку из поцелуев к шее. – Я тебя изучу, я сделаю так, что никто больше нужен не будет…
Обжигающие ладони уже под домашней кофточкой. Одна гладит спину, другая накрывает грудь.
