"
"Таращась на меня, как на готовую взорваться бомбу, Виктор снимает свои дорогие итальянские ботинки. Я полгода назад работала в обувном бутике, поэтому на глаз могу определить, сколько они стоят. В жизни бы такие не купила. Они предназначены для людей, которые ездят только на машинах. Наши прекрасные реагенты на дорогах не оставят от этой роскоши ничего.
И тут увидев, что Воронцов надвигает гостевые тапки, я осознаю, что своим приказом как бы дала добро на его гостевание.
Мне становится кисло.
Да еще и Тимошка, досмотрев свои мульты, нарисовывается в коридоре:
– Виктор Андреевич! А мы к вам в гости поедем когда? – сама непосредственность!
– Как только твоя мама разрешит, – не моргнув глазом, подставляет меня Виктор.
С возмущением смотрю на этого наглеца.
– Мам, я себя буду хорошо вести! – тут же начинает торговлю еще один с чайными глазами.
Одна порода. Кошмар.
– Ты сосиску доел? – строго спрашиваю я, и ребенок тут же уносится на кухню.
Я так понимаю, сосисон все еще чахнет на тарелке.
– А можно мне сосиску? – вдруг просит Воронцов.
– Тысячу лет не ел.
Господи, на своих стейках совсем одичал. Может, мне его еще пожалеть?
Думаю, Екатерина сварила бы ему килограмм.
– Руки мойте, потом за стол, – ворчу я.
Виктор не теряется, топает в ванную в тапках, которые ему малы. Я слышу, как шумит вода, и закрываю лицо руками.
Как это опять произошло? Что за день? И Воронцов еще со своей сосиской…
Вздохнув, двигаю на пищеблок.
Тимка уже залил несчастный продукт кетчупом так, что его не видно, и тыкает в него вилкой.
Это дурдом, понимаю я, когда Виктор опускается на свободную табуретку, и мне кажется, что кухня у нас не шесть с половиной метров, а только полтора, потому что его колени просто везде.
– Вареную или из микроволновки? – сурово спрашиваю я, не желая при Тимошке выяснять отношения. Дети слишком быстро все схватывают. Приходил к нам в прошлом месяце сантехник, и Тимка, вертевшийся вокруг дядьки, нахватался крепких словечек. А потом воспитательница из садика, помявшись, сказала, что он их употребил.
К месту.
– Как ему, – Воронцов показывает на накрошенную сосиску в тарелке Тима.
Ставлю варить.
– Мам, я съел, – детёныш показывает мне горку из кетчупа, которой он прикрыл недоеденное. – Теперь поедем?
– А игрушки ты собрал?
Вжух. И нет ребенка. Сейчас насует все под кровать.
Выкладываю сосиски на тарелку и ставлю перед Виктором. Пододвигаю к нему блюдце с огурцами.
В отличие от Тимошки Воронцов сглатывает нехитрое блюдо в один момент.
