– Тебе-то какое до всего этого дело?
– Потому что это неправильно. Те избитые, которых я видела, были в плохой форме. Если какая-то группа расхаживает тут и набрасывается на неугодных, их необходимо остановить.
Адриан засмеялся и поиграл прядью моих волос.
– Ты не можешь спасти всех, хотя постоянно пытаешься. Бог знает почему.
– Я просто хочу делать то, что правильно. – Вспомнив замечание Дмитрия о вестернах, я не смогла сдержать улыбку. – Считаю своим долгом бороться с несправедливостью всякий раз, когда сталкиваюсь с ней.
– Самое безумное, маленькая дампирка, что ты говоришь то, что действительно думаешь. Я вижу это по твоей ауре.
– Что ты хочешь сказать – она больше не черная?
– Нет… все еще темная, определенно. Но в ней есть немного света, такие золотистые прожилки. Как солнечный свет.
– Может, твоя теория о том, что я перехватываю ее у Лиссы, и неверна.
Я изо всех сил старалась не думать о том, что недавно узнала об Анне, – от одного упоминания об этом все страхи ожили снова.
Безумие. Самоубийство.
– Как сказать. Когда ты в последний раз видела ее?
Я слегка стукнула его.
– Ты на самом деле понятия не имеешь, ты придумал это, пока мы шли.
Он схватил меня за запястье и притянул к себе.
– Вот как ты обычно действуешь!
Вопреки собственному желанию, я улыбнулась."
"С такого близкого расстояния я в полной мере могла оценить, насколько красивы его зеленые глаза. Хотя я постоянно насмехалась над ним, следовало признать, что и в целом он очень хорош собой.
В том, как его теплые пальцы стискивали мое запястье, было что-то сексуальное. Вспомнив слова Дейдры, я попыталась оценить, какие чувства он у меня вызывает. Если забыть о предостережении королевы, Адриан был парень формально доступный. Тянуло ли меня к нему? Почувствовала ли я в душе трепет?
Ответ – нет. Нет – в том смысле, как это происходило с Дмитрием. По-своему Адриан был сексуален, но меня не тянуло к нему так неудержимо, так неистово, как к Дмитрию. И все потому, что Адриан доступен? Права ли Дейдра, утверждая, что я сознательно стремлюсь к отношениям, которые в принципе невозможны?
– Знаешь, – заговорил он, прервав мои размышления, – в любых других обстоятельствах ты бы загорелась.
Вместо этого ты изучаешь меня, словно какой-то привлекательный научный объект.
В точности так оно и было.
– Почему ты никогда не используешь ко мне принуждение? – спросила я. – Я не о том, чтобы помешать мне стукнуть тебя.
