Маникюрша сумела довести их до состояния шелковой мягкости, а ногти превратились в блестящие золотистые овалы.
– Роза… – окликнула меня Лисса.
– Ммм?
Поверх золотистого лака маникюрша покрыла ногти прозрачным; может, благодаря этому они дольше продержатся?
– Роза…
Я наконец оторвалась от своих потрясающих ногтей и посмотрела на Лиссу. Она улыбалась от уха до уха. Я почувствовала снова вспыхнувшее в ней возбуждение – тот самый секрет, который она утаивала от меня, пока мы шли сюда.
– Что? – спросила я.
Она кивнула куда-то в направлении моих ног.
– Роза, это Эмброуз.
Я рассеянно перевела взгляд на своего массажиста.
– Привет, Эмброуз, как…
Я оборвала себя, прежде чем с моих губ слетели слова: «Вот это да!»
Парень, массирующий мне ноги, выглядел чуть постарше меня. Весь из себя такой мускулистый, с кудрявыми черными волосами; он был без рубашки, и все его рельефные грудные мышцы и бицепсы были на виду. Кожа такого темно-золотистого цвета могла быть только у того, кто много времени проводит на солнце; значит, он человек.
Это подтверждали и следы укусов на шее. Хорошенький мальчик-«кормилец». Очень хорошенький.
Однако он был настолько хорош, что это казалось почти нереальным. Дмитрий был замечателен, но имел маленькие недостатки, делавшие его еще более замечательным. Эмброуз выглядел слишком совершенным, практически произведением искусства. Мне не хотелось, чтобы он заключил меня в свои объятия, но смотреть на него определенно было приятно.
Лисса, обеспокоенная отсутствием романтических приключений у лучшей подруги, решила, по-видимому, позаботиться обо мне.
Ей самой массаж делала женщина.
– Рад знакомству с тобой, Роза, – произнес Эмброуз.
Даже голос у него звучал на редкость музыкально.
– И я тоже рада нашему знакомству.
Внезапно я испытала неловкость, когда он достал мои ноги из воды и начал вытирать их полотенцем; зрелище собственных ног лишь усиливало это ощущение неловкости. Загрубелыми они не были, поскольку обычно не подвергались воздействию стихий, в отличие от рук. Просто хотелось бы, чтобы они выглядели чуть-чуть изящнее – поскольку этому образцу мужчины предстояло возиться с ними.
Лисса, достаточно проницательная, чтобы почувствовать мое волнение, с трудом сдерживала смех. Я слышала ее мысли.
«Хорош?»
Я бросила на нее выразительный взгляд, но вслух ничего не сказала.
«Он – личный массажист Татьяны. Поэтому теперь ты практически тоже причастна к королевскому роду».
Я громко вздохнула и дала понять – ее шутки не так уж забавны.
