Бедняга Эдди бо2льшую часть заключения провел в бессознательном состоянии –
из-за потери крови и благодаря эндорфинам от укуса вампира. Он был лучшим другом Мейсона, почти такой же веселый и легкий в общении.
Однако со времени нашего спасения Эдди изменился, так же как и я. Он по-прежнему был скор на улыбку и смех, но в нем появилась какая-то мрачность и такое серьезное, настороженное выражение глаз, как будто он все время ожидал, вдруг случится что-то ужасное. Это можно понять. На его долю выпало достаточно кошмаров! Как и в случае со смертью Мейсона, я считала себя ответственной за эту трансформацию Эдди и за все, что ему пришлось вынести от рук стригоев.
Может, по отношению ко мне это было и несправедливо, но я не могла иначе. Я чувствовала себя в долгу перед ним, как будто теперь обязана защищать его и стараться облегчить ему жизнь.
И самое забавное, мне казалось, что Эдди тоже старается защищать меня. Нет, он не ходил за мной по пятам, ничего такого, но я заметила, что он постоянно наблюдает за мной.
Думаю, после случившегося он чувствовал себя обязанным Мейсону приглядывать за его подружкой. Я никогда не рассказывала Эдди, что вовсе не была подружкой Мейсона – по крайней мере, в общепринятом смысле этого слова, – но и никогда не укоряла его за поведение «старшего брата». Хотя могла и сама позаботиться о себе. Но, наблюдая, как он отваживает от меня других парней, объясняя им, что я пока не готова ни с кем встречаться, я не виде-
ла смысла вмешиваться. Потому что он говорил правду. Я не была готова к новым свиданиям.
Эдди одарил меня кривой улыбкой, которая придавала ему вид маленького мальчика, добавляя привлекательности удлиненному лицу.
– Радуешься?
– Черт, да, – ответила я.
Наши одноклассники сидели на скамейках на одной стороне гимнастического зала, и мы нашли свободные места где-то в середине.
– Это будет что-то вроде каникул. Я и Лисса вместе на протяжении шести недель.
Временами наша связь доставляла мне немало огорчений, но она же делала меня идеальным стражем.
Я всегда знала, где она и что с ней происходит. Когда мы закончим Академию, я буду официально назначена ее стражем.
– Да, тебе, полагаю, особенно не о чем беспокоиться, – задумчиво сказал Эдди. – Ты знаешь, к кому тебя прикрепят. Нам, остальным, повезло меньше.
– Ты положил глаз на кого-то из королевской семьи? – поддразнила я."
"– Какая разница, положил или не положил? В последнее время большинство стражей распределяются к членам королевских семей.
Это правда.
