Никто её не смеет трогать, кроме него! Никто! Он вчера стерпел этого Ульянова, но вот незнакомого мужика в отутюженном костюме…
Демид прищурился и шагнул к краю ринга.
Перед глазами встала кровавая пелена. Адреналин, что продолжал бушевать внутри, смешался с дикой яростью первозданной ревности. Он сейчас за себя не ручался. Устроит показное мероприятие – плевать, потом будет разбиться!
Решила всё Аристократочка. Мотнула головой и, развернувшись, отчаянно стала пробираться сквозь толпу, в надежде скрыться от него.
Сучка!
Он него не скроешься…
Ведущий вечера что-то говорил ему, поздравлял, но Демид не сводил взгляда с удаляющейся хрупкой фигуры.
И мысленно улыбался, потому что девочка совершила роковую ошибку – если уж убегать, то к выходу, так чтобы он её не нашел. А не скрываться в направлении ВИП-комнат.
Демид меньше, чем через минуту уже выпрыгнул через ринг, схватил полотенце, протянутое ему его же безопасником, присутствующим на бою и мониторящим ситуацию. Он знал про Киру и так же видел её.
– Без комментариев, – огрызнулся Демид и пошёл по следу.
Он мог поклясться, что чувствовал ЕЁ запах. Шлейф, витавший в воздухе и ведущий его в нужном направлении. Мистика? Три раза «ха». Возможно, кто-то другой и стушуется от подобной чепухи, но только не он. Несмотря на весь цинизм, которым он пропитался, Демид точно знал – есть в мире нечто, что неподвластно их разумению и потому этому невозможно противиться. И нельзя избавиться.
Как, например, от его наваждения с Аристократочкой.
Ему что-то говорили, кто-то хлопал его по плечу, поздравляя.
Демид кивал и шел дальше, вклиниваясь в толпу. Практически обнаженный мужчина, со следами хорошего спарринга на лице и теле. Сильный, уверенный.
Чертовски злой.
В какой-то момент перед ним начали даже расступаться, иначе он снес бы посетителей плечами. Видимо, на его лице было написано: «Прочь с дороги».
Он ускорился.
Вот и коридор с ВИП-комнатами. Он успел вовремя. Его Аристократочка успела дойти до конца. Она старалась не сорвать на бег, высокие каблучки не позволяли, но она выдала себя с головой, постоянно оборачиваясь.
Уточняя, идет ли он за ней.
Он шел.
Не мог иначе.
Она выдала себя с головой, когда попятилась назад, там, перед рингом. Её глаза, ставшие просто огромными, наполнились чертовым узнаванием и ещё какими-то эмоциями, которые она поспешила спрятать. Струсила. Она дышала рвано, он видел, как её грудь, обтянутая чертовым шелком, поднимается и опускается. Шелк – ему понравилось.
