Видимо, частично на нем отразилось его внутреннее напряжение, та тетива, что готова была разорваться в любую секунду.
Кира отвернулась и негромко брыкнула:
– Нет.
Откат был такой, что Демид теперь сдерживал счастливую идиотскую улыбку.
– Я не сомневался в тебе, кроха.
– Да пошёл бы, Сакронский, – в её голосе злость пошла на убыль.
За что он обожал свою девочку – она быстро отходила. Замечательная черта характера.
Прекрасная черта для долгой, совместной жизни, учитывая его взрывной характер.
– Я уже один раз ушел от тебя.
Больше не уйду.
– Это ты так называешь? Ушёл? – она всё же снова на него посмотрела, сверкая своими изумительными глазищами, в которых он готов был тонуть ежедневно. – ТЫ ЗАСТАВИЛ МЕНЯ В ТЕБЯ СТРЕЛЯТЬ!
– Я ушёл, Кира. Так надо было.
– Кому?! – яростно выдохнула она, а потом её плечи разом поникли, отчего у Демида остановилось сердце. Меньше всего ему хотелось, чтобы его Аристократочка расстраивалась или, чего хуже, уходила в депрессию.
Её боль, её печаль с недавних пор отражались в нем самом.
Хотя кого он обманывал? Так было всегда.
Он зависим от своей Аристократочки.
Нет.
Он зависим от Киры.
От её взгляда, улыбки. От её дурманящего тела. От её рук, губ, прикосновений. От нежности в голосе, которая так редко доставалась ему в прошлом.
Нечасто у Демида Сакронского в горле першило и пересыхало. Он, привыкший вести переговоры с сильными мира сего, ворочить миллионами, заключать контракты на бешеные суммы, давать работу тысячам и контролировать процессы, перед этой хрупкой девочкой испытывал совершенно странные эмоции.
Привыкший считать себя правым и ни в коем случае не отступать от задуманного, тем более, совершенного, он растерялся от боли в её глазах.
Лучше бы и дальше с ним ругалась.
– Нам, Кира.
Кира покачала головой, опуская глаза вниз.
– Нет. Ты так решил… Не предупредив меня, ни сказав ни слова, даже не намекнув… Ты хотя бы представляешь, что я испытала, когда увидела, как ты падаешь в обрыв?
– Кира…
– Молчи, – она даже голоса не повысила, а у него все внутренности стянуло тугим жгутом.
Не вдохнуть, не выдохнуть. Оставалось послушаться её и дать шанс выговориться. Он ей был необходим. – Знаешь… Я думала, никогда с тобой не заговорю. Никогда. Это уже потом… после того, как я увидела, что ты жив и практически здоров… Расчетливый ублюдок… Ты всё продумал, правильно?
– Да.
– Конечно! Ты же Сакронский! Ты не мог допустить, чтобы что-то вышло из-под твоего контроля.
