* * *1969 год, Большой Невер
«Пойми, по большому счету, у тебя никого нет. Никого, кого бы всерьез волновала твоя судьба». Эти слова, сказанные Иринкой три дня назад, бились у Глаши в голове всю дорогу от Магадана до Якутска. На «трассе», именно так называли дорогу «Колыма» местные, она была впервые. И все 1872 километра, которые они с Иринкой провели в кузове разбитого грузовика, накрытые несколькими одеялами и все равно продрогшие до костей, Глаша мучилась сомнениями по поводу того, правильно ли она поступила, все-таки решившись отправиться в Москву вместе с подругой.
Похороны родителей и бабушки Глаша помнила смутно, как будто провела последние десять дней в бреду. Руководство области организовало и провело эти похороны по высшему разряду, отдав дань уважения Тихону Колокольцеву, но судьба его дочери, по большому счету, никого не интересовала.
– Ты что собиралась дальше делать, Аглая? – спросил у нее первый секретарь обкома, подойдя попрощаться после поминок.
– В Москву ехать, поступать в медицинский институт, – ответила она.
– А у тебя там кто-то есть, в Москве?
– Да, бабушкина сестра и ее семья, они меня ждут.
– Тогда поезжай, Аглая, что тебе тут одной делать?"
"– Мы должны были улететь еще двадцать седьмого июня, – тихо сказала Глаша. – У нас билеты на самолет были куплены, только теперь они пропали, а на новые у меня денег нет. У меня вообще ничего нет, только то, что на мне было надето в день выпускного, да еще паспорт с аттестатом, потому что они у меня с собой были.
Все остальное сгорело. А драгоценности мамины, которые в сейфе лежали и уцелели бы при пожаре, пропали. Вы же знаете, что их украли перед тем, как их всех убить.
Говоря это, Глаша не плакала, потому что ей казалось, что она вообще разучилась плакать. Сухие глаза чесались, горло сводило, горели легкие, которым не хватало воздуха, жгло в носу, а вот слез не было. Совсем, ни капельки.
Обычную одежду – юбку, кофточку, плащ и туфли без каблука ей быстро смастерили в театральной костюмерной, в память о маме.
Кормили ее эти дни мама Нюрки и Иринки, у которых Глаша по очереди ночевала. Но полет в Москву в таких условиях выглядел совершенно невозможным, несбыточным.
– Положим, билет на самолет мы тебе купим, – сердито сказал ее собеседник. – И денег на первое время дадим, ты уж нас совсем бездушными-то не считай.
– Сергей Афанасьевич, а если я не хочу уезжать?
Отцов начальник с удивлением посмотрел на нее.
