– Я понимаю, что вы не знаете, но, может, у вас есть какие-то предположения?
Пожилая женщина немного помолчала, словно обдумывая каждое слово."
"– Нина могла услышать, что в квартире что-то происходит, – наконец, сказала она. – Или, скажем, увидеть в окно кого-то, кто заходил в подъезд. Если она поняла, что этот человек идет к нам, могла заволноваться и решить проверить, все ли в порядке.
– Да, Нина Петровна частенько проводила время у окон! – воскликнула Катя. – На днях, когда я выходила от Аглаи Тихоновны, я заметила, что она смотрит в окно.
Я из-за этого обернулась, потому что почувствовала взгляд, прожигающий мне спину. Она была очень любопытной. Все время выспрашивала у меня про звезд, с которыми я, по ее убеждению, могла быть знакома. Пожилая, болтливая женщина, которая скучает в одиночестве. Дети и внуки выросли и уже не так нуждаются в ней. Да еще и карантин этот злосчастный. Так что она вполне могла увидеть кого-то в окно.
– Тогда, получается, что этот человек был ей хорошо знаком, – сообщил Бекетов вежливо.
– Она бы вряд ли обратила внимание на незнакомца, заходящего в подъезд. Мало ли кто ходит днем в центре Москвы. Однако тот, кого она увидела, вызвал в ней опасения. Кого она могла увидеть?
– Молодой человек, – снисходительно сказала Аглая Тихоновна, – мы с Ниной прожили бок о бок целую жизнь. Она забегала к нам практически каждый день и, конечно, видела за эти годы множество людей, которые были вхожи в наш дом.
– Но не все они должны были вызвать у нее страх за вашу жизнь, – заметил следователь.
– К примеру, к вам практически каждый день приходит Катерина, но это же не заставляло Нину Петровну сломя голову мчаться к вам на выручку, да еще открывать дверь своим ключом. Поэтому повторю свой вопрос. Аглая Тихоновна, кого из вашего окружения Нина Петровна могла подозревать в злом умысле по отношению к вам?
На этот раз хозяйка квартиры замолчала надолго. Тишина висела в комнате, в которой всего несколько часов назад произошло убийство. Гнетущая, злая, она, казалось, царапала кожу, по крайней мере Катя физически ощущала, какая она шершавая и колючая.
– Я не знаю, – наконец сказала Аглая Тихоновна, подняв на следователя больные, совсем измученные глаза. – Я правда не знаю. Все мои знакомые – приличные, добрые, хорошие люди. Никого из них Нина не могла бояться или подозревать в чем-то недобром по отношению ко мне. Я и сама никого не подозреваю, правда. В последнее время я просто не понимаю, что происходит.
