— Да еще в хорошей компании. Но не больше. А в одну каску я теперь ни-ни… Да и Танюха с работы скоро заявится, а она знаешь, хоть баба хорошая, но крикливая. Уж больно привыкла на пациентов своих — того, гавкать.
Он говорил это со скрытой гордостью, но я видел, что не врал: серьёзно побаивается своей Таньки, хоть и не признаётся в этом прямо. Наверное, так в его возрасте и живут — немного любят, немного боятся и уважают при этом вдвойне.
— Короче, Михалыч, я к тебе с серьёзным разговором, — сказал я, выдержав небольшую паузу.
— Дело на миллион, считай. По деньгам не обижу. Скажешь свою цену — такую и заплачу, торговаться не буду.
— Ну давай уже, выкладывай, — хмыкнул он, отмахиваясь рукой. — Дело-то не в деньгах, ты же понимаешь. Хотя если тебе автомат Калашникова понадобился, то я вряд ли помогу. А если пулемёт «Максим», так ждать придётся месяца три, не меньше.
— Погоди, это ты и пулемёт можешь достать? — спросил я с неподдельным удивлением. — Не шутка же?
Сам я знал, что таким он шутить не будет, но переспросить всё же хотелось.
— Ну, есть кое-какие подвязки. Не у меня лично, но связи кое-какие остались.
— Понял. Записал, — я постучал себе пальцем по виску. — Будем иметь в виду на будущее. Только мне пока пулемёт не нужен. Я вообще по делу попроще. Мне бы двустволку, ружьё охотничье, желательно двенадцатого калибра.
— Ха! Всего-то! — воскликнул он, даже всплеснув руками. — Я думал, у тебя запрос посерьёзней. Так ты приходи через три дня, я мужикам свистну, поспрашиваю, кто из охотников готов за сходную цену с нелегалкой расстаться.
Заберём по нормальной стоимости.
— Не, Михалыч, неделю я ждать не могу, — перебил его я. — Надо сегодня. Срочно.
— Сего-одня? — он нахмурился, поморщился и призадумался. — Ну, есть у меня одно ружьишко, но только… оно неисправное.
— А что с ним не так?
— Да там стволы раздуло, старое оно совсем уже, в последний раз стреляли из него ещё при Горбачёве. Как хранилось, сам знаешь. Ржавчина пошла, повело немного.
Кучность не та уже, а про точность я вообще молчу. Пугач теперь, а не ружьё.
— А ударно-спусковой механизм у него в порядке? — уточнил я.
— Механизм-то нормальный, — кивнул Михалыч. — Работает, как часы. Спуски не сорваны, боевые пружины живые. Чуть смазать — и петь будет. Только из стволов теперь разве что кабана в упор глушить, но не дальше.
— Да мне на дальняк и не нужно, — спокойно сказал я. — Главное, чтоб стрельнуло.
