Но я оказался на долю секунды быстрее. Я знал, где лежит другое оружие.
Рука моя схватила с земли стеклянный медицинский шприц, я с маху вонзил иглу долговязому в шею, резко и точно. Он как раз пытался распрямиться и направить пистолет в меня. Но я тут же с силой надавил на поршень, впрыскивая ему в кровь весь объём той мутной, белёсой жидкости, которая предназначалась мне."
"Он замер на мгновение, словно статуя, полускрюченный и ошеломлённый. Лицо сразу стало покрываться багровыми пятнами. В глазах вспыхнули отчаяние и ужас.
Он вдруг захрипел, изо рта потекла белая пена, глаза расширились до безумия, чуть ли не вываливаясь из орбит. Зрелище не для слабонервных, но я с каким-то мрачным удовлетворением смотрел на это.
Я победил.
Долговязый дёрнулся в страшной, мучительной судороге, рухнул на землю. Ещё раз содрогнулся, и его скрутило так сильно, что я даже услышал хруст костей, словно он превращался в какое-то чудовище или оборотня. Я быстро подобрал пистолет, не сводя с него взгляда, и грешным делом подумал: сейчас бы серебряные пули не помешали, чтобы уж наверняка.
Но через несколько секунд всё было кончено. Глаза долговязого, уже неподвижные и пустые, смотрели в серое хмурое небо. Яд оказался крайне мощным и подействовал мгновенно.
Яд, который изначально предназначался для меня.
— Сюда иди, тварь! — повернулся я к перепуганному кадровику, махнув ему стволом пистолета.
Глава 21
Кадровик пока что так и застыл в нелепой позе, наклонившись вперёд, с выражением на лице, словно собирался подхватить упавший шприц.
Он, бедолага, скрючил своё тело так неуклюже, будто вот-вот упадет. Но замер он не от удивления и не от внезапно свалившегося озарения. Страх, животный и дикий, впился в него ледяными когтями и парализовал напрочь. Сам шприц уже давно покинул своё место. И теперь я держал его крепко в руке. Спасибо нерасторопному трусишке Зуеву, что потянулся подхватить его — если бы не его суетливая попытка, вряд ли я так быстро заметил бы и понял, куда он завалился.
И вряд ли бы успел вскочить так резко, молниеносно вогнав иглу с причитающейся мне дозой какого-то ядовитого дерьма в шею киллера.
— Чего встал, сука? — холодно и зло выплюнул я слова, держа на мушке этого продажного мента. — Сюда иди, сказал!
— Макс-с-сим… — заикаясь и трясясь всем телом, лепетал кадровик, а глаза его бегали, словно он внезапно оказался в комнате с запертой дверью и сливающимися стенами.
