Майор контрразведки СМЕРШ вернулся обратно и обнаружил левее входа помпезную лестницу, ведущую на второй этаж. Напротив нее окно, выходящее во внутренний двор и снабженное двустворчатой узорной решеткой.
Он подошел к нему, выглянул и увидел, что во внутреннем дворе, покинутом им пять минут назад, наметились перемены. Полицейские стояли, вытянув руки по швам, сделав туповатые физиономии. Рядом с ними прохаживался штурмфюрер Зигмунд Шиллер и задавал вопросы. Иногда он с прищуром поглядывал на дверь южного корпуса.
Олегу казалось, что он смотрит ему в глаза.
Он отступил от окна. Сердце его недобро екнуло. О чем этот тип опрашивал новоявленных подчиненных пана Мазовецкого? Олег не мог избавиться от мысли о том, что с этим эсэсовцем ему еще предстоит хлебнуть горя.
Беседа завершилась. На каком языке, интересно, она происходила? Шиллер заспешил в восточный корпус. Полицейские сделали лица попроще, сломали строй и стали закуривать. Работы для них в обозримом будущем не предвиделось.
А для майора СМЕРШ они, с одной стороны, были прикрытием, с другой — обузой.
Горничная Хельга короткими перебежками возвращалась из восточного крыла в западное. Она несла плетеную корзину.
На открытой галерее обрисовался призрак баронессы, помаячил там и пропал. Возможно, причиной исчезновения стало появление ее супруга в противоположном крыле. Он стоял на крыльце, одетый в шерстяной костюм свободного покроя, и что-то внушал майору Нитке. Тот слушал его, иногда вставлял ремарки.
Барон сегодня не был в благодушном настроении, имел раздраженное лицо и говорил отрывисто."
"Позади них знакомый унтер выгуливал собак. Он спустил их с поводка, и страшноватые твари носились друг за дружкой по лужайке.
Олег облегченно вздохнул. Хорошо, что он не встретится с этими исчадиями ада в темном коридоре.
Шаги отдавались гулким эхом от арочных перекрытий. Он добрался до лестницы, стал взбираться по ней, взялся за массивный столб балюстрады в конце пролета, чтобы перепрыгнуть на следующий, и едва не столкнулся с нескладным пожилым мужчиной с дряблой кожей и водянистыми глазами.
Он был одет в потертый сюртук. С брюками, слава богу, на сей раз все было нормально.
— Прошу меня простить, — поспешил извиниться Олег, уступая дорогу. — Я не заметил вас, очень сожалею, господин Шульман.
— Я тоже вас не заметил, — проскрипел управляющий хозяйством и нерешительно двинулся дальше, держась за перила.
