В тридцать девятом их стали арестовывать и депортировать. Многих расстреливали, особенно если у НКВД имелись соответствующие доносы, с которыми практически не разбирались. Отцу удалось извернуться, мы уехали в деревню, до которой еще не добрались эти зверства. В начале сорокового года мы решили бежать на польские земли, занятые вермахтом, но моих родителей, к сожалению, застрелили русские солдаты при переходе границы. В том же году я поступил в школу военной разведки в городе Славица, это Западная Галиция.
Отец ненавидел коммунистов, привил мне любовь к Германии. Он был учителем в средней школе, преподавал, кстати, немецкий язык.
Он врал как по писаному, излагал биографию реального персонажа по фамилии Мазовецкий, с которым имел определенное внешнее сходство. Об этом человеке подробно рассказал на допросах майор Отто Штрауб, взятый в плен.
— А еще в Белоруссии проживало много евреев, — проворковала Матильда, не отрываясь от атласа, так, словно беседовала сама с собой.
— Что, простите? — Олег сглотнул.
— Извините, госпожа Фогель, но это не важно. В Германии тоже проживало достаточно евреев. Где их не было? Наша семья не дружила с ними, не имела ничего общего.
— Вы служили в Красной армии? — осведомился барон.
Олег пожал плечами и ответил:
— Конечно, я же был гражданином СССР. Я служил в сухопутной береговой охране на Дальнем Востоке, потом вернулся в родную Белоруссию. Навыки, полученные в армии, помогли моему дальнейшему совершенствованию в качестве сотрудника германской военной разведки.
Существенный плюс был еще и в том, что я хорошо знаю советскую действительность и структуру Красной армии.
— Скажите, вы являетесь действующим сотрудником советских разведывательных органов? — спросил барон.
Олег сглотнул слюну и уточнил:
— В каком это смысле, господин барон?"
"— Неужели я задал непонятный вопрос? — удивился фон Гертенберг. — Хорошо, извольте так. Вы являетесь офицером русской разведки, засланным к нам, пользуетесь тем обстоятельством, что наши возможности проверить ваши слова сейчас являются весьма ограниченными.
Это верное утверждение, господин Мазовецкий?
В подвальном помещении повисло тягостное молчание. Барон отставил в сторону бокал и пристально разглядывал растерянного человека, сидевшего на стуле. Майор Нитке отложил бумаги, скрестил руки на груди.
Матильда Фогель закрыла атлас и с любопытством воззрилась на Олега. Наконец-то и ей стало интересно.
