Согласно последней легенде, разработанной майором Штраубом, — капитан Потанин Олег Петрович, исполнял обязанности начальника строевой части Двадцать четвертого стрелкового полка Девятнадцатой армии русских. Вы можете спросить у господина Чепурнова. Он знает…
— У господина Чепурнова мы уже спросили, — подал голос майор Нитке. — Можно сказать, что он ваш поручитель. Вы ему понравились и весьма своевременно уберегли его от смерти.
— Я не собирался его спасать, герр майор, — твердо заявил Олег. — Это вышло совершенно случайно.
«Да какой он к черту Чепурнов? — подумал Потанин. — Обычная легенда для предателя. Впрочем, плевать я хотел на то, как на самом деле его зовут».
— Можете присесть, — сказал барон и кивнул на стул, выдвинутый на середину зала.
Олег кивком поблагодарил его, сел и услышал:
— Вы Алекс Мазовецкий, пусть будет так. Обо мне вы, вероятно, слышали. Меня зовут Леонард фон Гертенберг, это мой замок и мое поместье. Майор Клаус Нитке — мой помощник, отвечающий за вопросы безопасности в широком, так сказать, смысле.
Штурмфюрер Шиллер, который вас доставил сюда, является начальником моей охраны. Эта очаровательная дама — Матильда Фогель, искусствовед, научный сотрудник. Она курировала музеи живописи, древней истории, антропологии по линии…
«По линии СС», — быстро додумал Олег.
Белокурая Матильда подняла голову и с любопытством воззрилась на барона.
— По линии государственных научных институтов, — несколько туманно закончил фон Гертенберг. — Большая умница, высокообразованный человек, помогает в наших изысканиях.
В данный момент она не может вернуться домой в Дрезден по ряду объективных причин, поэтому проживает с нами. Как и ее верный помощник Фридрих Буркхардт, молодой научный работник.
«Юноша с ушами», — понял Потанин.
— Госпожа Фогель является украшением нашего замка, — продолжил барон. — Красавица, умница. Она насквозь видит врагов рейха!
Олег учтиво склонил голову и проговорил:
— Я счастлив познакомиться с вами, фрау Матильда.
— Пока что фройляйн, — пробурчала эта особа и опять уткнулась в свой атлас.
«Да чтоб ты навсегда такой и осталась, — подумал Потанин. — А еще лучше — мертвой».
— У вас хороший немецкий язык, господин Мазовецкий, — подметил фон Гертенберг. — Я почти не слышу акцента в вашей речи. Это с чем-то связано?
— Да, господин барон. Мой отец — этнический немец… наполовину. На другую половину — поляк. Мама — тоже полька. Мы жили в Витебске. Это Белоруссия. Там было много поляков и немцев.
