Выпускник разведывательной школы Алекс Мазовецкий жил и здравствовал еще не так давно. Он пользовался полным доверием фон Шефера, который действительно погиб на Оберштрассе в городке Рутце. Мазовецкий перешел под начало прожженного лиса Отто Штрауба, но тот недолго наслаждался работой с опытным агентом. Мазовецкий был убит при задержании рядом со штабом Девятнадцатой армии.
Отто Штрауб об этом мог и не знать. Не до того ему было. Он пропал четыре дня назад в пригороде осажденного Берлина.
Сослуживцы считали его погибшим. Но на самом деле майора без шума прибрала советская контрразведка и буквально за сутки очень даже неплохо разговорила, узнала даже то, на что никак не рассчитывала.
Бруннер поколебался, но все-таки вытащил из кармана пачку, предусмотрительно выбил из нее сигарету и осведомился:
— Закурите?
— Охотно, господин офицер, благодарю вас. — Потанин взял сигарету, прикурил от огонька зажигалки, протянутой ему. — Весьма признателен, герр оберштурмфюрер.
— Мы не возражаем, если вы воссоединитесь, так сказать, со своим куратором Штраубом, господин Мазовецкий, — с важностью проговорил Бруннер. — При условии, что вы действительно тот, за кого себя выдаете. Дело за малым — выяснить, где находится в данное время упомянутый майор.
— Последние инструкции я получал из Берлина, из здания, расположенного на Принц-Альбрехтштрассе, — проговорил Потанин и намеренно сделал так, чтобы голос чуть дрогнул.
В упомянутом здании до штурма города трудились более трех тысяч сотрудников.
Сомнительно, чтобы какой-то Бруннер знал всех поименно.
— Вы это серьезно? — осведомился тот и скептически хмыкнул. — Полагаю, вы, господин Мазовецкий, знаете, что сейчас происходит в Берлине.
— Да, я понимаю, герр оберштурмфюрер, что положение там не очень обнадеживающее. — Потанин сделал скорбную мину. — Я в курсе событий, по крайней мере знаком с информационными сводками, распространяемыми советскими агентствами.
Они могут приукрашивать, но факт остается фактом, и от него никуда не деться. Ситуация в Берлине очень серьезная. Я знаю, что вероятность увидеться с майором Штраубом крайне мала, но… — Он замолчал, покраснел и продолжил: — Не поймите меня неправильно, господин офицер, я не собираюсь проникнуть в Берлин, чтобы сдаться советским властям. Я мог бы просто остаться в камере, а не бежать с господином Чепурновым. Это, согласитесь, глупо.
