— Боже правый, какое мракобесие! — заявил Потанин. — Ладно фашисты, для которых мистицизм и всякие оккультные дела — призрачная надежда победить в войне. Но для таких людей, как мы с тобой!.. Хорошо, считай, что я ничего не говорил, — поспешил он исправить свою ошибку. — Ты опять становишься зеленой и колючей как кактус.
Началось в колхозе утро! Она опять ругалась, посылала его к черту, смотрела с такой злостью, что закипали мозги. Он тоже заводился. Мол, оградите меня от этой религиозной чуши. Я всего лишь выполняю задания командования.
Меня не волнуют подоплека и предпосылки. Не надо больше про религию, которая, как известно, опиум для народа.
— Да ты самый настоящий антихрист! — выплюнула Катя.
— Не антихрист, а атеист, — поправил он и злорадно оскалился. — Могу побожиться, что бога нет.
— Ах, как смешно, — передразнила его Катя. — Зачем ты злишь меня, Потанин? Чего хочешь добиться? Я не агитирую за бога, мне плевать, есть он или нет. Но когда-нибудь ты поймешь, что мир сложнее, чем тебе кажется.
Он не всегда укладывается в рамки марксистско-ленинской философии. И чего так смотришь? Пришьешь мне антисоветчину и ревизионизм? Ты в курсе, что марксистско-ленинская философия — не застывшая догма? Она постоянно развивается, обогащается, впитывает в себя все самое полезное и передовое, что выработало человечество. Есть вещи, еще не объясненные наукой… — Она закашлялась, а он многозначительно промолчал и подумал:
«Ладно, выкрутилась».
Небо светлело.
На вершине холма, куда выползли злые и обессиленные борцы с фашизмом, дул порывистый ветер. Растительности здесь было мало — несколько деревьев, куцый кустарник.
Потанин рухнул на землю, тяжело дышал. Катя пристроилась неподалеку, отвернулась. Она усердно делала вид, будто не имеет к нему никакого отношения. Майор жадно затягивался сигаретой, кашлял, потом приподнял голову, встал, начал озираться.
Этот холм действительно превалировал над окружающим пространством. Возвышенностей в округе было немного, их окружали плотные леса, набирающие зелень.
За горкой острозубых вершин проглядывала башня замка Левенштайн. Она почти сливалась со скалами, хотя имела другую форму. Погоня выдохлась и отстала.
Майор облегченно вздохнул, опустился на колени, собрался прилечь.
В этот момент все и началось. Сначала это был глухой прерывистый звук, словно трактор завелся в далеком лесу. Потом он сделался громче, равномернее, превратился в рев.
