А ещё был взгляд Кашпировского, пристальный и гипнотический, пронизывающий насквозь, обещающий избавление от всех недугов и несчастий. И шрамы, якобы, рассасывались. Вот была психотерапия, так психотерапия, причём коллективная, на миллионы человек сразу. Без всяких успокоительных и снотворных.
Из медикаментов у нас вообще был простейший набор: подорожник на разбитую коленку и плевок бабы Клавы на ячмень на глазу. Ячмень, кстати, и вправду проходил через пару дней. Так и лечились, особо не заморачиваясь. Зачем кому-то был психолог, если есть столько проверенных временем народных методов?
А теперь психологов, как грязи, и все люди лечатся, прорабатываются, копаются в своих головах, будто в чуланах, пытаясь избавиться от хлама и паутины в мозгах.
С одной стороны, это, наверное, и неплохо, а с другой — куда-то исчезла та самая простота и твёрдость духа, с которыми жили раньше. Тогда мы как-то проще переносили трудности и неудачи, меньше жаловались и меньше ныли. Возможно, стакан водки и плевок Бабы Клавы не решали наших проблем, но жизнь казалась проще, яснее и понятнее.
А может, просто молодость была, и море по колено.
— Что происходит? Вы кто? — возмущённо проговорил профессор, резко повернувшись в мою сторону. — Процесс консультации нельзя вот так…
— Здравствуйте. Лейтенант полиции Яровой Максим Сергеевич. Нам нужно переговорить, — произнёс я сухо, сверкнув ксивой.
— Что-то случилось? — Ландер слегка нахмурился и вопросительно посмотрел на меня поверх очков.
— Желательно наедине, — я многозначительно покосился на пациента, который от моего появления ещё сильнее сжался в кресле, будто пытаясь стать незаметным.
— Подождите минутку, я сейчас закончу… — начал было профессор.
— Нет-нет, я пойду! — пациент неожиданно вскочил, нервно поправляя рубашку и кидая испуганные взгляды то на меня, то на профессора. — Мы же с вами х-хорошо поговорили, я понял! Простите, мне нужно идти, срочно…
Он бросил торопливый взгляд на часы, даже не разглядев стрелок, и поспешно ретировался, чуть ли не бегом выскочив из кабинета.
«Он, оказывается, полиции боится даже сильнее, чем своих панических атак», — усмехнулся я про себя.
— Что ж, — профессор развёл руками и указал на освободившееся кресло, — присаживайтесь, молодой человек.
Я внимательно посмотрел на кресло, оценивая его. Представил, сколько людей жаловались в нём на жизнь, начальство, семейные проблемы, комплексы и всякие прочие психологические тараканы. Нет, садиться туда не буду.
