Я, не раздумывая рванулся вперёд, толкнул застывшего от ужаса Ваню Корюшкина, повалил его на асфальт, прикрывая собой — чисто на инстинкте. На мне, конечно, тоже был бронежилет, но действовал я не рассудком, чистым рефлексом. Однако стрелок явно не собирался целиться в нас, ему нужен был именно Мехельсон.
Машина взревела мотором, звук был злой и мощный, будто это не старая неприметная тарантайка, а специально подготовленная к погоне спортивная тачка с форсированным движком. Промелькнула мысль, что под капотом у неё точно не стандартный агрегат.
В следующую секунду я уже вскочил на ноги, выхватил пистолет и с ходу выпустил несколько пуль вслед удирающему авто.
Бах! Бах! Бах! Пули лишь чиркнули по кузову, где-то высекли искру, будто насмехаясь надо мной. Машина даже не дернулась — и как ракета помчалась дальше, теряясь в глубине ночного города."
"Расстояние с каждой секундой увеличивалось критически, теперь уже догнать было почти невозможно. Я выхватил портативную рацию из-под пиджака и заорал:
— Работаем! Серую машину без номеров задержать немедленно!
Но наши опера были слишком медлительны.
Машина, стоявшая на подхвате, отечественная «Лада», неуклюже выползла на проезжую часть, будто ей самой это делать было неохота и страшно. Я понял, что догонять совершенно бесполезно.
Одна надежда оставалась на экипаж ДПС, что стоял дальше, на заранее оговоренной улице, и должен был перекрыть возможный маршрут отхода.
Однако машина вдруг не поехала по асфальту, а неожиданно свернула в узкий переулок.
Я увидел мелькнувшие фары, будто насмешливо блеснувшие нам напоследок, и исчезнувшие за поворотом.
— Хрен-то там! — процедил я сквозь зубы, осознавая, что весь город перекрыть нереально. — Чёрт!
В этот момент ко мне подбежала Оксана. Из пивной уже высыпали мужики, громко переговариваясь и возбуждённо размахивая руками, обступили тело убитого Мехельсона. Кто-то из наиболее впечатлительных даже грохнулся рядом в обморок. Пить надо меньше.
— Что за херня, Макс? — тихо и зло спросила Кобра.
— Нас кто-то слил. Они знали, что мы здесь.
— Сука, — процедил я. — Но кто мог? Кто?
— Не знаю, — растерянно покачала головой Оксана.
Я начал быстро перебирать в голове всех, кто мог нас видеть вместе с поэтом за последнее время.
— В суде были. Судья… Тётка полная такая, с короткой стрижкой.
— Лебедева, — подсказала Кобра.
— Не помню точно фамилию, может, она. В следственном комитете — Паук и этот Бульдог, московский следак Сметанин нас видел.
