Ты почувствуешь, как твой организм наполняется новым зарядом мощи, новым зарядом жизненных сил.
Голос профессора Ландера был негромким, вкрадчивым, чуть хрипловатым и очень спокойным. Он сидел на табурете в той самой тесной камере, где был заперт его нынешний подопытный — Столяров, бывший военный, а теперь простой инкассатор, по воле судьбы попавший в лабораторную мышеловку. Ландер внимательно смотрел на него, не отрываясь, гипнотизируя даже взглядом, словно пытаясь проникнуть в его сознание ещё до начала настоящего гипноза.
— Ты расслаблен, очень расслаблен, — продолжал профессор ровным голосом, похожим на течение спокойной реки. — Сейчас ты войдёшь в состояние полного покоя и абсолютного подчинения. Мои слова — это твои мысли, мои желания — это твои желания. Ты будешь слушать только мой голос. Всё, что было до этого момента, исчезает. Ты сосредоточен только на моём голосе, на моих словах. Вдохни глубоко, выдохни медленно…
Он вколол шприц резко, без подготовки, без дезинфекции, прямо в плечо.
Дезинфекция была лишней тратой времени. Организм Столярова, в отличие от предыдущих подопытных, начинал работать так, как надо. Он становился прочнее, сильнее, мобилизовались скрытые резервы, ускорялась регенерация, и препарат входил в эту новую схему работы тела, как ключ в замочную скважину."
"— Ты ощущаешь препарат, чувствуешь его. Он течёт по венам, проникает в ткани, пробуждая всё, что дремало внутри. Ты наполняешься мощью, уверенностью. Твой организм становится совершенным механизмом, способным выполнять любые задачи.
Ты будешь бесстрашен, вынослив, готов к любой нагрузке.
Через несколько минут, когда действие препарата стало очевидным по расширившимся зрачкам Столярова и лёгкой дрожи в мышцах, профессор Ландер продолжил:
— Теперь слушай меня очень внимательно. Ты будешь подчиняться только моим приказам, только моим указаниям. Ты не можешь существовать без моих команд. Когда ты проснёшься, моя воля станет твоей волей.
Тебе нужна новая доза препарата, без него ты не способен ни думать, ни действовать, ни жить. Твои мысли направлены только на одно — выполнение моих приказов.
Голос профессора стал ещё тише и проникновеннее, словно он шептал тайну, которую никто не должен был услышать, кроме Столярова:
— Сейчас ты в моей власти, и тебе это нравится. Ты хочешь выполнять мои поручения, тебе это необходимо. Ты испытываешь удовлетворение и покой, когда подчиняешься мне.
