Моя грозится выкинуть, а мне жалко, память, что не просто на телефоне в службе просидел. Бери мой ствол, не прогадаешь.
— Добро, из твоего стрелять буду.
Толпа уже сгрудилась. Кто с рюмкой, кто с телефоном, кто с «хлебом». Ждали зрелищ.
* * *Первым стрелял я.
Бах! — Первая бутылка — в крошку.
Бах! — Вторая — разлетелась.
Осталась последняя. Третья.
Рука чуть отдохнула, спешить некуда. Занес ее через верх, не через низ, как новички. Стал медленно опускать до мишени, плавно. Мушку совмещаю с целиком рабочим глазом, второй закрыт.
Всё спокойно. Без дёрганья.
Задержал дыхание. Потянул спуск плавно, серединой подушечки указательного — без рывка, равномерно, как учили. Внутри — тишина, только пульс отдает в висках.
Мишень начинает плыть, зелёным пятном размывается на фоне. Но это не важно. Главное — мушка и целик. Всё остальное — фон. Есть только я, палец и оружие. Остальной мир — подождет.
Ствол будто живой, чуть ходит, но в пределах нормы. Выждал. Дождался, пока на мгновение всё стабилизируется.
И только тогда — плавно дожал спуск.
Бах!
Третья бутылка лопнула, как мыльный пузырь. Осколки сыпанули по траве.
Попал. Чётко.
Толпа ахнула. Кто-то хлопнул. Кто-то присвистнул. А Соколов удивленно хмыкнул и стал готовиться к своей очереди.
* * *Противник встал на импровизированный огневой рубеж не так, как прежде. На этот раз в нём не было бравады. ставки слишком высоки. Он не спешил, будто сам себе тянул время, чтобы сбить нерв. Пистолет держал умело, одной рукой в боковой спортивной стойке, как его учили в секции.
Бах!
Первый выстрел прозвучал резко, и бутылке снесло горлышко.
Со следующим выстрелом Соколов тоже не торопился. Плавно навел ствол, поправил хват, потом снова опустил руку, расслабился и повторил «заход на цель», замер. Я стоял чуть позади, сбоку, и сказал почти шёпотом, не глядя на него:
— Кстати… тогда ты был неправ, Антон Львович.
Он чуть повернул голову, не отрывая взгляда от цели, и спросил коротко и сухо:
— В смысле?
— Насчёт апельсинов, — сказал я спокойно.
— Ты ведь утверждал, что Оксана их терпеть не может. Я тебе по секрету скажу… употребляет она апельсинчики, правда, только с тёмным ромом, под закуску. Они именно с тёмным хорошо заходят. Нам…
Последние слова проговорил с этакой тягучестью, будто вспоминал особо приятные недавние моменты.
Он на секунду замер, еще сильнее выпрямил спину, как будто в позвоночник что-то впилось. Пальцы сжались крепче, шея напряглась.
