Попрощавшись с Мари и Робо, Элейн вышла в коридор, но вместо того чтобы направиться к выходу, пошла в другую сторону. Если господские дома в Мидленде хотя бы немного напоминали дома в Кападонии, кладовка должна была быть недалеко от кухни.
Она осторожно открывала все двери, что попадались на пути. За одной обнаружилось хранилище солений, за другой – комната с полками, заставленными посудой. Третья вела в чью-то жилую комнату – видимо, кухарки Мари или ее помощниц. Открыв четвертую, Элейн готовилась увидеть еще одну спальню и совершенно не ожидала столкнуться с хозяином дома.
Ее сердце подпрыгнуло, рука так и застыла на ручке. Она выдохнула:
– Демонское отродье!
На самом деле не в попытке оскорбить – это было простое восклицание, допустимое для девицы, хотя и не слишком изящное. Однако Ковин, то ли в шутку, то ли всерьез, воспринял его буквально.
– Ошибаешься, мои родители не имели никакого отношения к нечисти, – произнес он спокойно, делая шаг Элейн навстречу. – Хотя насчет моей человечности у некоторых действительно есть сомнения.
Она мельком заметила, что за его спиной была не комната, а лестница вниз, вероятно – в подвал.
– Я не имела в виду… – залепетала она, отступая.
Элейн опустила голову, надеясь, что Ковин не узнает ее лица, а поведение примет за испуг и смущение. Он сделал еще пару шагов, вынуждая ее прижаться к стене коридора.
– Не Бенни ли прачка снова пожаловала в мой дом? – поинтересовался он, брезгливо скривив губы.
Поскольку она продолжала рассматривать носки его сапог, он подцепил пальцем ее подбородок и заставил взглянуть в глаза.
Элейн ощутила страх другого толка. Если неожиданное появление Ковина на лестнице вызвало моментальный испуг, то холодный, безжалостный взгляд поднял в душе все самое запрятанное, подавленное, полузабытое. Этот необъятный ужас, охватывающий в детстве перед сном, когда в голову лезли мысли о вероятностях и потерях, о непостижимых опасностях, таящихся под кроватью, и о собственной беззащитности перед пугающим многообразием человеческого зла.
– Что ты тут делаешь? – процедил он, с издевкой оглядывая ее темные волосы.
– Я прачка, – выдохнула Элейн, ощущая нехватку воздуха.
Светлые глаза пытались проделать дыру в ее голове.
– Это мне известно, – кивнул Ковин.
– В пекарне Зонтага.
– Прачка в пекарне? – уточнил он почти без тени любопытства.
– Им нужно стирать мешки от муки.
Ковин сложил руки на груди и встал, широко расставив ноги. Вся его поза показывала, что он чувствовал себя хозяином положения.
