– Но сбыться этому было не суждено, – вздохнул Оддин: впрочем, вздох был не слишком печальным, скорее полным досады. – Отец умер раньше, чем я смог набраться сил. А там и Ковину стало не до меня.
Видимо, заметив взгляд Элейн, полный сожаления, он бодрее добавил:
– К тому же он вовремя заметил, как силен я стал. – Оддин поиграл мышцами на руках, чуть выпятил широкую грудь. – От этого тела веет мощью, не каждый решится вступить в бой.
Элейн не смогла сдержать улыбку, но все же покачала головой, будто осуждая такое дурачество.
– Короче говоря, Ковин перестал прибегать к физической силе. – Оддин вернулся к прежнему спокойному тону. – Теперь он пользовался своим положением главы семьи, временами шантажировал меня матерью, угрожал, что отошлет ее в другой город или перестанет выделять средства. Порой влиял через учителей. Убеждал их, что я никчемный ученик, постоянно лгу, поэтому мне не стоить верить на слово. В общем, – Оддин вдруг прервал свой рассказ, решительно ударив себя по бедрам, будто стряхивая воспоминания, – мне действительно порой приходилось несладко из-за добросердечной натуры, но, к счастью, это только укрепило мой дух.
Думаю, за это стоит благодарить мою мать.
Элейн несколько мгновений смотрела на него, а затем встала.
– Знаешь, это очень интересно, но мне пора идти, – заявила она. – Спасибо за ужин."
"Оддин выглядел растерянно. Еще бы: излил душу, а в ответ получил холодное прощание. Но Элейн не могла больше слушать его рассказы: с каждым словом Оддин казался ей все лучше и лучше.
Такой правильный, рассудительный, преодолевший трудности. Уравновешенный, не поддающийся на провокации – видимо, слишком уверенный в себе, чтобы злиться из-за ее подтруниваний. С любовью и уважением отзывающийся о матери. Сильный, мужественный…
– Увидимся, – зачем-то добавила Элейн, бросила на него еще один взгляд и поспешила к выходу.
Еще немного – и она решит, что ей нравится этот карнаби.
«Брат убийцы», – напомнила она себе.
Он нагнал ее уже на улице, вынудил остановиться, взяв за локоть.
– Что случилось? – спросил он, заглядывая ей в лицо.
Элейн вздохнула. На улице было уже темно, но то тут, то там горели факелы, принося хоть какой-то свет на темную мостовую.
– И куда ты собралась одна средь ночи? – добавил он, озираясь. – Разве ты не слышала историю об убийце, которую я рассказал совсем недавно?
– Мы же выяснили, что для него у меня слишком большая грудь, – не без иронии ответила Элейн.
