И никто не ест ползучих гадов, хотя в Великий голод, конечно, всякое бывало. Но это уже история. Традиционная кападонская кухня вкусная и питательная и основана на тех же продуктах, что и у карнаби!
Щеки Элейн пылали от гнева, ей стало обидно за свой народ. Как можно быть настолько недалекими, чтобы верить… Она замерла. Остановилась посреди улицы, глядя на телегу, наполненную мешками из-под муки.
Ее возмутили слова двух женщин, но ведь еще неделю назад она сама считала карнаби жестокими дикарями и страшилась встречи с ними.
Еще неделю назад она сама поверила бы в любой слух о представителях враждебного народа, если бы он выставлял их в дурном свете. Еще неделю назад она считала правильным, что в гостинице ей выдали номер комнаты Оддина, а девочки-горничные помогли открыть дверь.
Так не была ли она ослеплена предрассудками так же, как Габби и посетительница пекарни?
Эти мысли помогли ей справиться с эмоциями.
У реки Элейн вновь разговорилась с другими прачками. Среди них была и та, что работала у Ковина.
Она была немногословна, больше слушала, лишь в самом начале сообщила, что хозяин все еще не нашел замену Каталине.
– А вы слышали, что говорят-то? – воскликнула Лола, та самая, что была подругой Полин из дома Торэмов. – У Каталины были рисунки на теле.
– И я слыхала! – отозвалась Нана, прачка с округлыми формами и большой грудью, так и грозящей вылезти из узкого корсажа. – Говорят, душегуб в городе объявился!
– Он уже много кого на тот свет отправил, – закивала третья, Гретта, темноволосая миловидная девушка с извечным румянцем на щеках.
– Был до этого в Альбе, потом сбежал, полиция пыталась поймать его, но ничего не вышло.
– В Кападонию он бежал, – подтвердила Лола. – А там душегубам только и рады. У них же все там чуть что хватаются за саблю.
– Из лука они стреляют, саблями только самые обученные пользуются, – не согласилась Гретта.
– Он бежал в Кападонию, – напомнила Элейн суть беседы, – что дальше? Вернулся в Мидленд, да не куда-нибудь, а в Нортастер?
– А с чего бы и не в Нортастер? – удивилась Лола.
Элейн задумчиво закусила губу. Она была почти уверена, что убийца, о котором шла речь, был тем самым преступником, за которым Оддин и отправился в Лимес. Но совпадение, что душегуб явился в город одновременно с человеком, охотившимся на него, показалось ей странным. Прачкам же она предоставила другое объяснение:
– Просто все боятся мормэра. На месте этого душегуба я бы не совалась туда, где сидит Торэм.
