Она повторила то, что уже рассказывала: как Оддин помогал ей с самого начала, как госпожа Торэм приняла ее, зная, кем была Элейн.
– И я считаю важным шагом для нашего клана примирение с Торэмами и карнаби в их лице.
Она окинула взглядом всех собравшихся. Кто-то кивал, соглашаясь. В чьих-то глазах Элейн видела мятежный огонь. Третьи глядели мрачно, и было трудно понять, о чем они думали.
Но у Элейн был припасен еще один аргумент. Возможно, самый веский.
– Сегодня я пригласила сюда Оддина Торэма.
Раздался ропот; кто-то возмущенно, кто-то удивленно начал переговариваться с соседями. Конрад сидел молча, сложив руки и поджав губы. Разумеется, он знал, Элейн сообщила ему об этом. Но всем своим видом показывал, как недоволен таким гостем.
Элейн подала знак мажордому, и тот ушел, чтобы пригласить Оддина. Он вошел в столовую через пару минут и приблизился к столу, держась независимо, но не враждебно, поздоровался со всеми и сказал:"
"– Господа, я знаю, история между нашими семьями кровава и полна леденящих душу событий.
Мой отец погиб от руки Драммонда Муна, а мой брат устроил резню в вашей деревне.
Элейн внимательно посмотрела на собравшихся. Слова Оддина, возможно, вызвали в них неприятные воспоминания, но то, что он честно и открыто, с явным сожалением признавал случившееся, не увиливал и не искал более мягких выражений, было воспринято с уважением.
– Но… не устану повторять: зло только порождает зло. Стоит ли преумножать его своей ненавистью и нетерпимостью? Любовь, – на этих словах он едва ощутимо коснулся плеча Элейн, – вот что помогает строить.
Любовь, которая становится только ярче в самые темные времена. Любовь, ценность которой особенно отчетливо ощущается, когда вокруг царит ненависть, жестокость, зло.
Он сделал паузу, во время которой внимательно оглядел всех присутствующих.
– Я приношу извинения вашей семье от моей за все, что было. Понимаю, это не искупит горя, которое вам пришлось пережить, и все же.
Я никогда не желал зла ни Мунам, ни кападонцам. Если вы готовы принять это, думаю, мы все сможем стать счастливее.
Линия рта Конрада стала не такой жесткой. Встретившись взглядом с Элейн, он покачал головой и вздохнул, явно сдаваясь. Элейн сочла это маленькой победой. Судя по лицам остальных, они не могли, даже если хотели бы, воинственно проклинать карнаби, когда один из них только что произнес столь проникновенную речь.
