Прежде чем она сумела что-то ответить, Конрад жестко сказал:
– Торэмам в этом доме не рады. Я пустил его один раз, но больше этого не случится.
Они никогда не разговаривали об этом, но Элейн сама вспомнила, что Конрад был сыном двоюродной сестры Драммонда Муна. Она жила в Думне.
Элейн стоило бы мягко сообщить ему, что Оддин не в ответе за действия семьи, он – хороший человек, и им нужно просто познакомиться.
Но она мало знала о мягкости, деликатность не входила в число ее сильных сторон, и если Элейн не чувствовала реальной угрозы жизни или безопасности, то редко проявляла гибкость.
Поэтому она резко отозвалась:
– В таком случае, нам придется обсуждать его предложение на улице.
Конрад подался вперед.
– Какое еще предложение?
– Руки и сердца, разумеется.
Он сжал ручки кресла и сомкнул челюсти, ища подходящие, но приличные слова.
– Как он посмел явиться сюда и предлагать такое.
– Он из знатной семьи. Я – глава клана. Не вижу в нашем союзе ничего предосудительного.
– Ты знаешь, о чем я, Элейн!
Они спорили по меньшей мере четверть часа.
Конрад кидался обвинениями в адрес всех Торэмов, Оддина и даже Элейн, за ее беспечность, неосторожность, эгоистичность и много чего еще. Она настаивала на том, что имела право самостоятельно выбирать будущего мужа, а Оддин был достойным человеком.
Их спор оборвался, когда в дверь постучали, и в комнату вошла жена Конрада, Омелия.
– Прошу, не подумайте, что я подслушивала, но в доме нет места, где вас не слышно, – произнесла она мягко.
– Ваш разговор затянулся и перебудил детей. Поэтому позвольте вмешаться.
Ее муж раздраженным взмахом руки позволил говорить.
– Не кажется ли тебе, Конрад, что Элейн действительно должна принять решение самостоятельно?
– Она глава клана! – процедил он уже не в первый раз.
– Именно поэтому.
– Она глава клана и несет ответственность за него!
– А еще имеет право делать выбор и ошибаться…
– Она не имеет права ошибаться!
– Не припомню такого в клятве главы клана! – тут же вспылила Элейн.
Она уже некоторое время стояла за креслом, вцепившись в спинку, пытаясь хоть как-то совладать с яростью.
– Конрад, ты можешь дать совет, но не должен давить… – вновь очень осторожно, почти нежно заговорила Омелия.
Элейн даже позавидовала ее способности одним голосом успокаивать злость и раздражение.
– Я не давлю! Это и есть совет: ты не можешь выйти замуж за Торэма, ни один Мун не простит тебе такого предательства.
