– Тут нет моей заслуги, он просто соблюдал приличия при постороннем, но обязательно выскажет, что думает, позже, – отозвалась она с весельем.
– Да-да, ты только и рассказываешь мне, что «ни при чем», а тем временем мужчины вокруг тебя умирают, сходят с ума или просто смиренно выполняют любые указания.
Элейн рассмеялась:
– Не любые. Но я глава клана, так что время от времени могу немного позлоупотреблять властью.
– Я слышал об этом. И поздравляю. Наверное…
– Наверное?
Оддин дернул плечом и вздохнул:
– Любая власть – это еще и ответственность.
Необходимость принимать трудные решения. Иногда – приносить жертвы. Это трудно, особенно если ты честный и добрый человек.
Поджав губы, Элейн посмотрела в сторону. Она тут же вспомнила о своих «женихах».
– Но ты нашла семью, у тебя теперь есть дом, – бодрее произнес он, обводя рукой комнату. – И ты выглядишь… то есть… ты… – Он кивнул, выражая таким образом высочайшую оценку.
Она не смогла не рассмеяться.
– Спасибо, Оддин.
Несколько мгновений он смотрел на нее с любованием.
Щеки Элейн порозовели.
– Что привело тебя сюда? – спросила она, чтобы скрыть смущение.
– А! – Он сел ровнее, будто вспомнив, где был и что тут делал. – Я просто хотел сообщить тебе новости.
– Хорошие, надеюсь, – тут же напрягалась она.
Оддин покачал головой, будто взвешивая.
– Ну-у-у… – протянул он, изображая ладонями чаши весов, – смотря, как посмотреть…
– Небеса, скажи уже!
– Мы нашли Художника.
– О! Это хорошо…
– Мертвым.
– Хм…"
"Оддин взмахнул рукой, как бы говоря «вот видишь».
Да, новость действительно оказалась неоднозначной. Ей было жаль Ллойда. Точнее, жаль того мальчишку, который остался без родителей и все детство испытывал на себе жестокость имеющей над ним власть женщины. И того молодого мужчину, которым он был, когда не убивал. Но, увы, Ллойд-хороший-парень был неотделим от Ллойда-безжалостного-убийцы. Поэтому новость о том, что он больше не причинит никому вреда, радовала.
– Наконец он свободен по-настоящему, – вздохнула она, глядя в пол.
Затем перевела взгляд на Оддина:
– Спасибо, что сообщил.
– Пожалуйста, – кивнул он.
Повисла пауза.
– Я тогда… пойду?
Слова прозвучали неуверенно, полувопросительно. Они не виделись почти полгода: это была слишком короткая встреча для такой долгой разлуки.
– Постой, а как там Ковин?
Оддин, начавший было подниматься, удовлетворенно упал обратно в кресло.
– Ковин – это что-то, – заявил он, улыбаясь.
