– Я понимаю, вы волнуетесь за брата, – с легким раздражением начала она, – но…
Правда, что «но», придумать не успела, так как Оддин отчетливо хмыкнул:
– Вы часы-то эти поднять не смогли! Я не за Ковина переживаю, а за вас.
– А это уж и вовсе ни к чему, – проворчала Элейн, оказываясь наконец вместе с Оддином снаружи, во внутреннем дворике.
Он не позволял ей пройти, стоя на пути, поэтому пришлось добавить:
– Оставьте меня, а то мама опять заругает.
– Вы смешная, – без улыбки отозвался Оддин, – запомню это для церемонии прощания.
«Элейн всегда отличалась остроумием. Такой она и останется в нашей памяти», – продекламировал он текст будущей траурной речи.
Она занервничала: времени оставалось совсем мало.
– Оддин! – Она, возможно, впервые открыто посмотрела ему в глаза.
И уж точно впервые назвала по имени. Это подействовало: он удивленно распрямился, его густые пшеничные брови изумленно поднялись.
– Дай мне завершить задуманное, – прошептала она яростно и рванула было вперед, но Оддин аккуратно подхватил ее под локоть, вынуждая остановиться.
– Обещай, что сегодня никто не умрет, – многозначительно произнес он.
Элейн пронзила его суровым взглядом, но, увидев искреннее беспокойство в голубых глазах, чуть смягчилась и ответила:
– Исполнять такие обещания не в моих силах. Но, если тебе от этого легче, ни в чьей смерти я не заинтересована.
Он кивнул и отпустил.
Ковин находился в большом зале, стоял подле трона короля, вещая что-то с выражением глубочайшего почтения.
Элейн решительно прошла вперед, встав в центре зала, рядом с танцующими парами, и стала пристально смотреть на Ковина. Он заметил это довольно быстро. Его губы еще завершали фразу, а взгляд уже сменился с доброжелательного на убийственный."
"Элейн вздрогнула и сделала пару шагов назад. Затем начала будто бы суетливо озираться. Снова посмотрела на Ковина. Он поклонился королю и двинулся в ее сторону. Испытав внутреннее удовлетворение, Элейн поспешила к выходу. Оглянувшись, убедилась, что Ковин неторопливо, но уверенно следовал за ней.
Она дрожала от напряжения и страха, руки едва слушались, когда открывала дверь. Но Элейн старалась не суетиться: было важно одновременно оставаться в поле зрения Торэма, чтобы он следовал за ней, но не давать возможности поймать себя, пока они не доберутся до комнаты с фонтаном.
Она вышла во внутренний двор, пересекла его до середины, и вдруг ее схватили за руку. Это был Робо. Элейн напряженно сжалась.
