Элейн кивнула, мысленно ища оправдание своей болтливости. Ллойд и так многое знал, не было ничего страшного в том, что теперь был осведомлен и о причине, по которой она искала мести.
– Мне предоставят комнату в доме Торэма, вернусь туда завтра утром.
Он мягко улыбнулся:
– Все складывается для вас наилучшим образом. Желаю удовлетворить душу изящной местью. Пускай ваше сердце насытится и найдет успокоение.
Элейн неопределенно хмыкнула. Пожалуй, это было самое странное пожелание, что ей доводилось слышать.
Наутро она покинула гостиницу и отправилась к дому мормэра. Избежав встречи с хозяином, который, по словам кухарки Мари, довольно рано отбыл на службу, она познакомилась с новым домом и новыми обязанностями. Прачка Каталина, хрупкая девушка со светлыми волосами и тонкими чертами лица, показала реку, в которой следовало полоскать белье.
– Как только ты управляешься? – поинтересовалась Элейн, пока они катили телеги с уже мокрым тряпьем.
– У тебя руки худенькие, как у знатной дамы.
Каталина звонко рассмеялась:
– Это только с виду так. Я росла с тремя братьями, и силы во мне хоть отбавляй.
В подтверждение этому она ловко обогнула колодец посреди дороги, управляясь с телегой, будто та была пустой.
На удивление легко подружившись с этой девушкой, Элейн вскоре стала задавать вопросы о Ковине. И чем больше Каталина рассказывала, тем болезненнее сжималось сердце Элейн.
– Ты ему лучше не перечь, – делилась Каталина.
– Он очень скор на расправу. Может и палкой отходить, и что похуже. Но, – вдруг встрепенулась она, – наш хозяин – самый лучший хозяин в Нортастере.
Элейн поняла, что последние слова были сказаны неискренне, явно из страха.
– Сомневаюсь, – отозвалась она, – будь у меня выбор, я бы бежала отсюда, только бы меня и видели.
– А как ты сюда попала? – прошептала Каталина, едва ли не с сочувствием глядя на Элейн.
– Так вышло, что я познакомилась с его братом, Оддином, и из-за этого господин Торэм почему-то решил, что я должна на него работать.
– Ох, верно, хочет знать, что вас связывает. Хозяин очень подозрительный. Брата ж своего на дух не переносит! А ведь господин Оддин Торэм такой чудесный. – Каталина мечтательно закатила глаза. – Лучше бы он был мормэром… ой!
Она испуганно прижала ладонь к губам и, не удержав телегу одной рукой, упала вместе с бельем на мостовую.
