Затем, когда Элейн утвердительно кивнула, Мари прижала руки к розовым щекам и закричала:
– Робо! Робо!
Мажордом отозвался почти сразу, словно был где-то неподалеку. Он зашел на кухню и, услышав новость, остался столь же потрясен, сколь и кухарка. Вскоре весь дом пришел в движение; Элейн не ожидала, что устроит такой переполох. Мари оставила приготовление обеда, села на табурет и горько заплакала в передник. Это были настолько искренние слезы, что Элейн даже удивилась. Осторожно расспросив женщину, она выяснила, что лично с Феолором та знакома не была и все их общение сводилось к общим службам.
Почему же Мари так горевала? Плакали и другие слуги, даже у Робо глаза покраснели, хотя он и держался отстраненно.
Поняв, что вряд ли узнает что-то полезное, Элейн выразила сочувствие Мари и покинула дом Ковина.
Она прошла к главной калитке, но застыла посреди дорожки всего в паре метров от выхода.
Скрипнули петли. Бежать было слишком поздно.
– Ты серьезно? – Хозяин дома замер в проеме, глядя на Элейн как на умалишенную.
Он недоверчиво рассмеялся, затем сделал шаг вперед и аккуратно прикрыл за собой калитку.
От удивления и страха Элейн не могла пошевелиться, просто наблюдала, как Ковин приближается к ней. Даже с кровоподтеками, синяками и шишками он казался исключительно опасным.
Она убеждала себя, что он не станет снова душить ее, пока они находятся так близко к улице. Случайный прохожий легко мог увидеть их через прутья кованой калитки.
«И что он сделает?» – спросил внутренний голос.
– Нам нужно поговорить, – выпалила Элейн, непроизвольно вытягивая перед собой руки, будто в надежде оттолкнуть Ковина, реши он подойти слишком близко.
– В са-а-амом де-е-еле? – протянул он издевательски, а затем чуть прищурился: – Ты еще большая дура, чем я думал, прачка.
«Это точно!» – завопило сознание. Как можно было потерять бдительность? Как можно было быть такой уверенной в том, что Ковин не появится дома? Реакция слуг из-за смерти Магистра отвлекла ее, заставив позабыть об осторожности.
– Я знаю, кто убил Магистра, – заявила она, пока мысли метались в голове одна глупее другой. – Это не Художник.
Сердце Элейн бешено колотилось, дыхание стало частым и шумным, но даже в столь возбужденном состоянии она заметила, как напрягся Ковин. Он застыл, ожидая продолжения.
Только, увы, она пока не придумала, что сказать, чтобы это помогло ей выкрутиться и покинуть поместье Ковина живой и здоровой.
– И кто же? – уточнил он, когда пауза затянулась.
