Старался быть нежным, но нет, шипит. Больно.
- Прости, - выдыхаю в губы, ловлю расфокусированный взгляд.
Доверчивый. Наивный.
Сколько ей? Тридцать? Чуть меньше? Она такая… совсем другая женщина. Не знаю где они берутся, и почему таким уродам как Исмаилов достается честь испоганить их существование.
Лиля тянется ко мне, ловит губы, наклонив голову, а я все еще в ступоре от одного единственного вопроса, чем я сам лучше ее бывшего мужа. Готов трахнуть прямо здесь - в лесу у дерева. Использовать чтобы добраться до врага.
Уничтожить, просто потому что она… Лиля.
Вот он - защитный механизм, который обязательно должен щелкнуть прямо сейчас. Жду. Казалось вечность, но на самом деле всего лишь долю секунды.
- Захар? Ты в порядке? - она очень точно почувствовала момент когда что-то изменилось.
Лиля еще держится за мои плечи, но ногами уже твердо стоит на земле. Мои руки по обе стороны от ее тела. Она в западне, но совсем перестала бояться. Или я перестал внушать страх и ужас.
Такой вот обратный Стокгольмский синдром.
И становится совсем непонятно, кто тут реальная жертва.
Глава 28
- Пошли обратно в дом, - шепчет она мне в плечо.
Я почти не слышу слов, только чувствую приятное тепло на коже, а смысл сказанного просто отпечатывается у меня в сознании. Кажется, ей даже не надо говорить, чтобы я ее понял. Потому что губы всегда лукавят и произносят что-то не то.
“Там Давид, зря мы его одного оставили”.
Разве это она хочет сказать?
О, нет.
Уверен, моя девочка говорила другое. Про надвигающуюся ночь, про стылый ветер, про то, как хорошо будет спать вместе в одной кровати, чтобы согреть друг друга. От холода физического и от того, другого… ледяной коркой сковавшего сердце.
Тянусь пальцами к ее щеке, но чувствую легкий толчок.
- Захар, ау! Ты здесь вообще?
- Вообще здесь, - смотрю на нее как пьяный. Это что вообще происходит, что меня так от одного поцелуя повело? В последний раз меня так в Мексики штырило.
Ну так я тогда пил что нельзя и закусывал чем не следует, а здесь что? Или я просто воздухом надышался?
Лиля недовольно хмурится. Поджимает губы и произносит невыносимым учительским тоном:
- Не летай в облаках, пожалуйста. И пойдем в дом, если мы хотим вернуться до ночи, уже темнеет.
Улыбаюсь и хочу отдать ей честь, но сдерживаю себя. Командирша. Как есть командирша!
Шли молча. Рядом, но не касаясь друг друга.
