- У тебя длинный язык. Может быть его отрезать?
Под рукой не было ножей, иначе я бы первая перерезала ему глотку.
- Вырви с корнем, иначе я не заткнусь.
Тигран расхохотался и его плечи мелко задрожали. А затем и грудная клетка, заходившаяся от надсадного кашля, какой бывает только у туберкулезников на последней стадии.
- Я немало людей заткнул, Лиля. Думаешь, что с тобой будет иначе? Люба была моим доверенным лицом, и, будь уверена, обладала другими выдающимся талантами. Правда оказалась очень болтливой, но рот нужен женщине для другого, поэтому я заставил ее замолчать навсегда.
Или вот еще история, уверен, что ты оценишь, - он вскочил на ноги и подошел ко мне вплотную. - Знавал я брата Захара. Санек. Глупый-глупый, как хорек. От него несло стремлением справедливости и желанием вести бизнес честно. Он, бл*ть, решил, что знает лучше меня как дела делаются и хотел обскакать. Забрать участок земли под застройку. Форменный идиот. - Тигран вошел в раж, а у меня от попытки собрать воедино весь пазл едва не подкосились колени.
- У Захара есть брат?
Исмаилов деловито покачал головой натянув мерзкую и самодовольную улыбку.
- Был. Был брат, золовка и племянник. Все были. Понимаешь, Лиля? В прошедшем времени. - Он хохотнул. Больной ублюдок! - Бы-ли. Нет их теперь, так что Горин твой задушевный немного того... тронутый на мести мне, а значит и тебе. А ты дура такая наивная поверила, что он к тебе и Даве нашему чувствами проникся. Таких идиоток как ты, Лиля, еще поискать надо.
Если бы мои руки были развязаны я бы закрыла уши, чтобы не слышать никаких подробностей про то, какой молодой была та женщина, почти как я, ей не было и тридцати. Про то, что мальчику было лет примерно как сейчас Давиду, и что их в принципе не должно было быть в той машине.
- Но видимо судьба была им сдохнуть вместе. Это даже романтично, Лиля, не находишь? Жена и сын последовали за главой семейства. В могилу.
Горин ненавидел Тиграна. И меня. И Давида тоже. Имел право. Полное.
Осознание того с кем я прожила под одной крышей последние месяцы меня буквально оглушило.
Тигран продолжал расписывать какие-то рандомные события последних лет, но его слова превратились в белый шум. Все мое внимание сосредоточилось на лице сына, который как раз весь обратился во внимание и впитывал каждую фразу, каждую подробность той, другой личности своего отца, которую он раньше не знал.
Я же была просто рада, что он жив и здоров.
Захар не тронул его и пальцем.
