Холодные капли дождя падают на мое лицо, смывая многодневную грязь и слезы.
– Все хорошо. Мы едем домой, все будет хорошо, – шепчет Ной, убирая с моего лба мокрые от дождя волосы. Не открывая глаз, я прижимаюсь щекой к его груди. Стук сердца напоминает мне момент, когда я, приложив ухо к груди отца, обнаружила, что его сердце не бьется, что он не дышит.
– Все хорошо, – повторяет Ной. Как в старые добрые времена, он приходит мне на помощь после выходок отца.
Но больше нет теплицы, чтобы спрятаться. Не в этот раз.
Осталась только темнота, и света впереди не видно.
– Мы едем домой, – повторяет Ной, усаживая меня в машину.
Ной – хороший и милый, но разве он не знает, что у меня нет дома?
* * *Стрелки на часах двигаются очень медленно. Чем дольше я смотрю на них, тем больше они смеются надо мной, замедляя ход с каждым ударом. Моя старая спальня слишком большая. Могу поклясться, это была маленькая комната, но сейчас она кажется просто огромной. Или я сама чувствую себя меньше? Я словно перышко – гораздо легче, чем когда спала в этой кровати в последний раз.
Наверное, я могла бы уплыть куда-нибудь и никто бы не заметил. Мои мысли ненормальны, я это знаю. Ной говорит об этом каждый раз, как пытается вернуть меня к реальности. Он и сейчас здесь. Он не оставлял меня с тех пор, как я легла в кровать бог знает сколько времени назад.
– Все будет в порядке, Тесса. Время лечит. Помнишь, наш пастор всегда это говорил. – В голубых глазах Ноя застыло беспокойство.
Я молча киваю и продолжаю смотреть на поддразнивающие меня настенные часы.
Ной ковыряет вилкой в тарелке с едой, которая стоит здесь уже несколько часов.
– Твоя мать собирается прийти и заставить тебя съесть ужин. Уже поздно, а ты так и не притронулась к обеду.
Я перевожу взгляд на окно и замечаю, как темно на улице.
«Когда исчезло солнце? И почему не забрало меня с собой?»
Мягкие пальцы Ноя сжимают мои ладони, и он просит посмотреть ему в глаза.
– Просто поешь немного, и она оставит тебя в покое.
Я тянусь к тарелке, не желая создавать ему лишних проблем, зная, что он выполняет указания матери.
Начинаю жевать кусок безвкусного хлеба и пытаюсь не подавиться колбасой. Про себя считаю, сколько времени занимает заставить себя откусить пять раз и запить все водой комнатной температуры, оставленной на тумбочке утром.
– Мне нужно закрыть глаза, – говорю я Ною, когда он пытается подсунуть мне виноград. – Больше не могу.
И мягко отодвигаю тарелку. Меня тошнит от вида еды.
