Все мысли, которые я отгонял и пытался игнорировать, обрушиваются на меня потоком и погребают под собой.
Наплевать на последствия, наплевать, если у меня окончательно съедет крыша: мне нужно поговорить с ней. Я подхожу к машине и сажусь в нее, ясно понимая, как должен поступить.
– Попробуй приложить телефон к ее уху. Просто послушай меня и сделай то, что я говорю, – приказываю я Лэндону и завожу машину, молясь про себя всем, кто слышит нас на небесах, чтобы меня не остановили по дороге в аэропорт.
– Боюсь, если она услышит твой голос, ей станет только хуже, – отвечает Лэндон.
Я переключаюсь на громкую связь и, прибавив звук до максимума, кладу телефон на центральную консоль.
– Твою мать, Лэндон!
Я ударяю гипсом по рулю. С этой штуковиной на руке и так непросто вести машину.
– Сейчас же приложи телефон к ее уху. Пожалуйста. – Я пытаюсь говорить спокойно, несмотря на бурю эмоций, раздирающую меня на части.
– Ладно, только не говори ей ничего, что может ее расстроить. С нее уже хватит.
– Не разговаривай со мной так, будто знаешь ее лучше меня! – Злость к моему сводному братцу-всезнайке достигает новых высот, и я, срываясь на крик, едва не врезаюсь в разделительную полосу.
– Может, я и не знаю ее так, как ты, но я точно знаю, что ты тупой идиот, что бы ты ни натворил в этот раз, и знаешь, что еще? Если бы ты не был таким проклятым эгоистом, то сидел бы сейчас рядом с ней, а она не была бы в таком состоянии, – срывается он. – Да, и вот еще что…
– Хватит! – Я снова ударяю гипсом по рулю.
– Просто приложи телефон к ее уху. Если будешь вести себя как придурок, ничем не поможешь. А сейчас передай ей гребаный телефон.
После непродолжительного молчания я слышу тихий голос Лэндона:
– Тесса? Ты меня слышишь? Конечно, слышишь, – пытается пошутить он. Я различаю в его голосе боль, когда он пытается заставить ее произнести хоть слово. – Хардин хочет поговорить с тобой, и он…
Через громкоговоритель доносится какое-то бормотание, и я наклоняюсь к телефону, пытаясь разобрать, что это за звук.
«Что там у них происходит?»
Бормотание продолжается еще несколько секунд, глухое и неразборчивое, и я наконец понимаю, что это голос Тессы.
– Нет-нет-нет, – монотонно и без пауз повторяет она, – нет-нет-нет-нет-нет…
Все, что еще осталось от моего сердца, разлетается вдребезги на бессчетное число осколков.
– Нет, пожалуйста, нет! – плачет она на другом конце линии.
«О боже».
– Ладно, все хорошо. Тебе необязательно говорить с ним…
Лэндон кладет трубку.
