Они с приятелем уже успели помочь друг другу распороть по дырке на штанах, и сейчас их хвосты весело торчали наружу. — Если будете хорошо себя вести, маэстрина Мари и вам что-то веселое даст.
...Сегодняшние жертвы моей преподавательской методики произвели в университете фурор. А обращение «маэстрина» прилипло ко мне, похоже, намертво. То тут, то там в течение дня я слышала взрывы смеха, шепотки и «маэстрина то, маэстрина се».
Видела снова в разных концах замка давешнего брюнета. Он провожал взглядами непередаваемо эффектных жертв моего сегодняшнего обучающего процесса.
Озадаченно хмурился. Узнал меня и чуть поклонился. Но каждый раз исчезал так же внезапно, как и в библиотеке. Только отвлеклась, а он уже ушел. Интересно, кто это? Видный такой мужчина, привлекает внимание.
Еще мне померещилось, что он сидел на моих лекциях у разных курсов. Причем так странно, я его вроде вот увидела боковым зрением. Повернулась к нему, а там никого или совсем другие ребята сидят. Чертовщина какая-то.
Преподавательский состав от моего эксперимента с демонстрацией эликсира был в шоке. Но что характерно, не осудил меня, а лишь живо интересовался, что это, как это... Откуда у меня такие методы, практиковали ли подобное во время моего обучения в академии.
— Нет, магистры. Это авторская методика, — скромно потупилась я и дала Софи бутылочку с молоком.
Румяная и веселая девчушка лежала в коляске и с удовольствием кушала молоко после прогулки. Растет она как быстро.
.. Вроде всего-то неделя, как она оказалась на моем попечении, я к ней даже привыкнуть еще толком не успела. Но уже и взгляд более осмысленный, и улыбается, и пальчики шустрые пытаются схватить то меня, то кота...
Приемная мама из меня, конечно, никудышная выходит. Я не ношусь с ребенком, не трясусь над ней, да и не полюбила, если уж честно. Воспринимаю просто как порученный мне объект заботы, за которого я головой отвечаю.
Но обижать ее ни в коем случае не собираюсь. А привязаться еще успею.
Деваться мне теперь некуда. Мне бы только дожить до выходных, отоспаться, найти время сесть, порефлексировать и поплакать. И попытаться понять, что же я чувствую от всего случившегося, кроме крайней степени офигения и тщательно подавляемой паники. Получается, как бы смешно это ни звучало, я пока только и делаю все эти дни, что пытаюсь вписаться в действительность, мир покоряю, насущные проблемы решаю и учусь быть преподавателем.
