Вот Сандра сказала, что у других здесь жизнь не такая спокойная. Может быть… Когда вас ждет Димов?
— Через полчаса.
— Тогда мы вам покажем аквариум, и сразу обратно. Димова очень интересно слушать, но он не выносит, когда опаздывают.
— Странно, — удивился Павлыш, — здесь говорят о Димове как о самодержце. А он производит впечатление очень мягкого, деликатного человека.
— С нами нельзя не быть самодержцем хотя бы в лайковых перчатках. Я на месте Димова давно бы сбежал от этого скопища интеллектуалов. Нужно иметь невероятную выдержку.
— Эрик опять не прав, — заметила Сандра, которой как будто нравилось во всем оспаривать мнение Иерихонского. — Димов и в самом деле милейший и мягкий человек, но мы понимаем, что последнее слово всегда за ним. Он не имеет права ошибаться, потому что тогда может произойти что-нибудь очень плохое. Здесь нет никакой мирной жизни. Это все выдумки Иерихонского.
Шахта кончилась. Павлыш несколько секунд стоял у стены, стараясь переждать головокружение. Иерихонский заметил это и объяснил:
— Мы стараемся как можно больше двигаться.
По работе нам не приходится много передвигаться…
— Кому как, — сказала Сандра, к которой Павлыш уже обернулся, ожидая очередного возражения. — Мне приходится много двигаться, другим тоже.
— Но я же не говорю о вашей группе, — ответил Иерихонский. — Ваша группа — другое дело.
— А Марина Ким? — спросила Сандра.
У Павлыша екнуло сердце. Впервые это имя было произнесено здесь просто и буднично, как имя Димова или Вана. По крайней мере, теперь можно быть уверенным, что Марина здесь и ей приходится двигаться.
Из этих слов следовало, что Марина не входит в группу, к которой принадлежит Сандра. Но она на Станции, близко, может, именно сейчас Ван передает ей письмо с Земли.
— При чем тут Марина? — удивился Иерихонский. И обратился за поддержкой к Павлышу, видимо, считая его куда более информированным, чем было на самом деле: — Разве можно сравнивать?
Павлыш пожал плечами. Он не знал, можно ли сравнивать Иерихонского и Марину Ким.
Хотя это также подтверждало его подозрение, что Иерихонский живет спокойной жизнью, а вот Марина нет. Иерихонский бегает по лестницам, чтобы не потерять форму, а Марине это не грозит.
— Он же не знает Марину, — напомнила Сандра.
— Ах да, я совсем забыл."
"— Я ее как-то встречал, — сказал Павлыш. — Давно еще, на Луне, полгода назад.
— Не может быть! — воскликнул Иерихонский. — Вы ошиблись!
— Да? А ты забыл, что творилось в институте? — спросила Сандра.
