Там, на планете, такого случиться не могло. Мгновение расслабленности означало бы смерть. Не больше и не меньше.
— Это я, Драч, — сказал он влюбленным.
Девушка рассмеялась.
— Я жутко перепугалась, здесь темно.
— Вы были там, где погиб Грунин? — спросил парень очень серьезно. Ему хотелось поговорить с Драчом, запомнить эту ночь и неожиданную встречу.
— Да, там, — ответил Драч, но задерживаться не стал, пошел дальше, к огонькам лаборатории.
Чтобы добраться до своей лаборатории, Драчу предстояло пройти коридором мимо нескольких рабочих залов.
Он заглянул в первый из них. Зал был разделен прозрачной перегородкой. Даже казалось, будто перегородки нет и зеленоватая вода необъяснимым образом не обрушивается на контрольный стол и двух одинаковых тоненьких девушек за ним.
— Можно войти? — спросил Драч.
Одна из девушек обернулась.
— Ох! Вы меня напугали. Вы Драч? Вы дублер Грунина, да?
— Правильно. А у вас тут кто?
— Вы его не знаете, — проговорила другая девушка.
— Он уже после вас в институт приехал. Фере, Станислав Фере.
— Почему же, — ответил Драч. — Мы с ним учились. Он был на курс меня младше.
Драч стоял в нерешительности перед стеклом, стараясь угадать в сплетении водорослей фигуру Фере.
— Вы побудьте у нас, — пригласили девушки. — Нам тоже скучно.
— Спасибо.
— Я бы вас вафлями угостила…
— Спасибо, я не люблю вафель. Я ем гвозди.
Девушки засмеялись.
— Вы веселый. А другие переживают. Стасик тоже переживает.
Наконец Драч разглядел Станислава. Он казался бурым холмиком.
— Но это только сначала, правда? — спросила девушка.
— Нет, неправда, — ответил Драч. — Я вот и сейчас переживаю.
— Не надо, — сказала вторая девушка. — Геворкян все сделает. Он же гений. Вы боитесь, что слишком долго там были?
— Немножко боюсь. Хотя был предупрежден заранее.
* * *Конечно, его предупредили заранее, неоднократно предупреждали. Тогда вообще скептически относились к работе Геворкяна. Бессмысленно идти на риск, если есть автоматика.
Но институт все-таки существовал, и, конечно, биоформы были нужны. Признание скептиков пришло, когда биоформы Селвин и Скавронский спустились к батискафу Балтонена, который лежал, потеряв кабель и плавучесть, на глубине шести километров. Роботов, которые не только бы спустились в трещину, но и догадались, как освободить батискаф и спасти исследователей, не нашлось. А биоформы сделали все, что надо.
