— Думал, ты такой неприкосновенный царь, у которого мир под ногами вертится? Хрен тебе в одно место! Ты дно. Ущербные, гнилые отходы. Ты не мужик. Ты просто дно! Таких уродов, вроде тебя, как крыс, зараженных чумой, надо отстреливать.
— Если ты не выполнишь наши условия, все эти прекрасные фоточки разлетятся по интернету. А также… по почтовым адресам твоим клиентом. Станешь звездой Тик-Така!
— Шлюхи тупые! — сплевывает он, но Люба залепляет ему звонкую пощечину. Тем самым розовым фаллосом по и так разбитому лицу.
— Еще одно слово, я в зад тебе его затолкаю! Оставлю включенным и уйду. Кишки твои в узелки свернутся.
— Но, но, но! Не выражаться, Арсений Леонидович, — цыкаю я, качая головой. — Подношу телефон ближе к его опухшему рылу и показываю, что я уже создала письмо, загрузила эти горяченькие фото на почту и указала в отправителях тридцать получателей…
— Их будет больше. Сто, двести, тысяча… А дальше по всей сети как вирус разлетится новость о том, что известный хирург делает по ночам с молоденькими девушками.
Это все, это конец твоей карьеры, понимаешь? Папочка расстроится.
Люба потерла глаза кулачками.
— Плак, плак. Расстроится…
— Аш! Блять! — он морщится, но быстро даёт ответ. — Ладно, шлёндры, уговорили. Телефон мой неси, надо звонок сделать.
Люба покидает «комнату пыток», возвращается обратно с телефоном Лебедева и набирает нужный номер из телефонной книги, подносит динамик к его уху.
На звонок отвечают почти мгновенно.
— Павел Семенович… — кряхтит Арсений, глядя на меня исподлобья, а я держу палец на кнопке, соблюдая расстояние от экрана в полсантиметра, зазывающе кружу пальчиком возле кнопки, готовясь нажать в любой момент, если что-то пойдет не так.
Простыми словами — схватила гада за яйца.
— Медведева отпускай. Я ошибся, это был не он, — скрипит зубами.
— Уверены?
— Отпускай, живо! Сними все обвинения. Он чист.
— Понял.
Люба сбрасывает вызов, победно улыбаясь.
— На днях ты также должен перевести на счет Любы… три… нет пять годовых зарплат! За пять лет ее работы, всю сумму разом.
Одним платежом.
— Рита! — толкает меня локтем.
— Что? Маловато? Может десять?
— Ах вы курвы!
— Ты вылечишь отца, — шепчу ей. — Спокойно.
Лебедев дёргается в агонии — рычит, как бабуин, пытается выбраться из пут — бесполезно, Люба, оказывается, классно умеет вязать морские узлы.
— Ну все, Арсений Леонидович, пора прощаться, — отвешиваю наигранный реверанс.
— Вы уволены, дуры!
— Ну мы и сами уйти собирались.
