Всем женщинам, которые попадались под руку, а потом месть превратилась в одержимость. Или урода в детстве недолюбили. Наслышана я о таких “Греях”. Много статей в интернете читала.
Я отмечаю, что взгляд Арсения становится ещё более пьяным, пустым и его пошатывает. Пора действовать!
— Покажи мне свой дом? И ту самую комнату…
— Пошли.
Сердце стучит в ушах, я начинаю нервничать сильней. Холодный пот бежит по спине. Хоть бы подействовала таблетка… Или мне придется стать его, блин, сабой. Жесть просто!
Он ведет меня в подвал.
Становится в сто раз страшней, даже волосы на коже дыбом встают. Мы спускаемся вниз по лестнице, направляясь к какой-то темной и жуткой металлической двери без каких-либо опознавательных знаков.
— А вот и о-она, — Арсений не успевает открыть дверь.
Мудак падает лицом на стену и как раздавленный слизняк с тихим стоном сползает по ней вниз.
Бах.
Тяжелое тело рухнуло на бетон словно срубленное бревно.
— Черт! Наконец-то!
Я сама оседаю на полу, из-за того, что мои ноги подкосились, смахиваю холодную испарину со лба.
Нахожу в себе силы встать на ноги, подойти к бесчувственному отморозку и как следует пнуть его в ребро. На всякий случай сую руку в карман и нащупываю шокер, если таблетка вдруг не возьмёт гада.
Пинаю его ещё раз — не дёргается. Лишь слышу тихое похрюкивание — урод захрапел.
Бегу наверх, сумку хватаю с дивана, вытаскиваю оттуда телефон и кричу в динамик, замечая, что вызов до сих пор идет и подруга, вероятно, всё слышала.
— Люба! Сюда дуй!
Подруга быстро отвечает.
— Бегу.
Полминуты, я впускаю Любу в коридор, плотно прикрываю за ней дверь, щелкая замком.
— Ну как?
— Почти в обморок грохнулась от страха.
— Получилось же?
— Да. Оказался тупее валенка.
— Значит я была во всем права! Это папочка за него диссертации пишет и защищает, а он лишь красиво играет на публику.
— Да уж, гнилее человека я еще в жизни не встречала.
— Ладно, у нас немного времени, пора!
— За дело!
Мы сбрасываем верхнюю одежду, остаемся в одном только белье, надеваем маски и спускаемся в подвал.
Нас ждет непростая задача — втащить тело внутрь комнаты и сделать вульгарную фотосессию.
— Господи, тяжелый какой.
— Потерпи немного.
Пыхтим, кривимся, но в конце концов затаскиваем тушу Лебедева в эту жуткую дырищу. Швыряем на красную кровать с металлическими бортиками и нависаем над ним сверху, решая с чего бы начать.
Испытывая отвращение, полностью раздеваем неподвижное, спящее тело. В угол комнаты летят его шмотки: рубашка, штаны, трусы.
