Он осторожно прикоснулся горячими губами к моим ладоням, покрывая их поцелуями.
– Есть у меня пленник, Злата. Очень ценный тайный пленник. Вот ему еду особую и готовят, и носят… не в покои сегодня несли, а в подземелье. Туда я часто спускаюсь… поговорить с ним. Только не говорю я об этом никому. И ты молчи, Злата. Только тебе доверился я.
Поцелуи Ратмира стали жарче. И перешли уже на запястья. Я вздрогнула от внезапных уколов желания. Ох, умел он… и показать, насколько нравлюсь я ему, и не перейти черту заветную, не сделать свои ухаживания пошлыми или развратными.
– А ты… – прошептала я, задыхаясь от неведомого раньше чувства, начиная ерзать и извиваться от поцелуев в руках Ратмира. – Покажешь мне этого пленника?
– Когда-то покажу, – в голосе Ратмира чувствовалась прохладца, но поцелуи по-прежнему были горячими.
Толкнув меня на кровать, он принялся осыпать мою шею не то укусами, не то ласками, заставив застонать в голос. Но от его скрытности мне снова стало больно. И я оттолкнула его с силой.
– Тогда когда-то и поцелуешь! – в моем голосе явственно прозвучала обида.
– Эй, ну, что ты? – Ратмир сел рядом со мной на кровать и успокаивающе обнял меня. – Не обижайся. Пообещал же. Но не дело девкам по подземельям шастать. Еще плохо тебе станет.
– А тебе-то что до того? – дерзко выкрикнула я. – Кто я тебе? Просто Злата… девушка, что мать Дарену твоему заменила!
– Нет, – серьезно проговорил Ратмир, притягивая меня ближе к себе и просто обнимая крепко-крепко, почти пряча меня в своих медвежьих объятиях.
– Ты не просто девушка для меня, Злата. Я… тоже к тебе чувства испытываю. Да только говорить о них боялся. Думал, вдруг не нравлюсь я тебе. Дичишься ты меня, избегаешь все время. О работе по дому только говоришь, будто прячешься.
– Может, и прячусь, – я спрятала лицо на широкой груди Ратмира и тихо призналась. – Странное чувствую я, Ратмир. Много во мне от Златы осталось. Любила она поначалу Велеса, и он ее любил сильно. А потом у них все разладилось.
Как обычно это бывает, бытовуха, еще и тайна Велеса грызла, и он на ней срывался попусту… вот она и посчитала, что разлюбил он ее, и потухла. Потеряла интерес ко всему. Даже к сыну родному, как считала она тогда. Сам видишь, что из этого вышло? Дарен заброшенный стал. Да и Злата умерла в невзгодах, в грусти, растаяла будто… Жаль мне ее сильно, боюсь и я… что стану такой, как она, неприкаянной душой. Если к тебе сильно потянусь, как она к Велесу тянулась.
