Вдруг вспомнилось, как Велес сильно злился, если в деревне с чужими разговаривал. Сразу за ремень хватался, кричал, что украдут, убьют, замучают! Даже Злата не понимала тогда, раньше. И говорила: «Что тот ребенок, не сокровище же, в самом-то деле! Кому ребенок понадобится?» Но Велес боялся. По глазам было видно, как сильно боялся. И запуган Дарен был, с незнакомцами не разговаривал никогда даже. А вот… с Роком заговорил. Расслабился, оживился, сам к нему пришел. А сейчас заерзал, вдруг подумав, а что если задушит? Руки свободные, пальцы сильные… Сам сказал, что враг Ратмиру?
– Не знаю я, чей я сын, – глухо и по-взрослому выдохнул Дарен и дернулся, вырываясь из рук Рока, и взглянул, как волчонок, на него.
– В деревне всю жизнь прожил. Был и отец, и мать. А потом Ратмир пришел… и забрал меня у отца. Я и рад был. Но по маме скучал. Но мама сразу за мной пошла. С Ратмиром поругалась. И осталась во дворце. А магия не знаю я, откуда. Отродясь не было. Вот… как Ратмир забрал, да мама поменялась у меня, тогда может, и магия проснулась.
После ее сказок о других мирах. Красивых, но чужих.
Рок посмотрел с замешательством на Дарена. Еще и с матерью у него не все понятно… Но в отце Рок теперь не сомневался. О, эти темные, почти черные в полумраке глаза! Ему ли не знать, как они умели жечь ненавистью и презрением? Эти встрепанные чуть волосы, если отрастут, так же по плечам лежать будут. А эти узкие ладошки еще загрубеют. Так, что смогут с них срываться не только светлячки волшебные, но и удары, от которых перед глазами темнеет.
Рок зажмурился на секунду, отгоняя эти мысли. Он мог бы прямо сейчас навредить мальчику. Завершить начатое двенадцать лет назад. Отомстить Ратмиру, раз все равно отсюда не выйти. Но Дарен был добр, и Рок улыбнулся немного горько, отчаянно заглядывая ему в глаза.
– Не бойся меня. Я… зла не сделаю. Ты же мне такой подарок сделал! Такого, может, ни у кого во всем нашем мире, в Сереборне, и нет! Ты очень талантливый мальчик, Дарен! И мама твоя, и папа гордиться тобой должны, – Рок говорил торопливо, будто в легкой панике, что мальчик сейчас уйдет, что он снова останется один в тишине.
Дарен огляделся по сторонам и протянул палец, чтобы погладить светлячка. Он, будто ошалел, метался по всей камере, изучая обстановку. И лишь на минуту присел на ладонь Рока, узкую и длинную.
– Никто мной не гордится и гордиться не будет, – вздохнул Дарен и опустил голову, все его демоны враз вернулись и в темноте подземелий набросились на него.
