Но Рейнло завлек ее приманкой, перед которой она не смогла устоять. Слишком велик был соблазн узнать больше о маркизе. Помимо бесчисленных сплетен и слухов Антония в действительности ничего не знала о нем.
— Вы хорошо понимали, что случится, если пойдете со мной.
Понимала ли она? Антония по-настоящему не верила, что рискует утратить несуществующую добродетель. Но опасный огонек в глазах маркиза и упрямо вздернутый подбородок неопровержимо свидетельствовали, что Рейнло намерен овладеть ею на зеленом берегу ручья.
— Я хочу вернуться в усадьбу, — холодно произнесла Антония, встретив решительный взгляд маркиза столь же непреклонным взглядом.
— Нет, не хотите.
Пальцы, сжимавшие ее плечи, нежно скользнули по спине. Даже сквозь одежду Антония чувствовала тепло рук Рейнло. Ее охватила проклятая слабость, сопротивляться не было сил, хотя маркиз уже не удерживал ее.
— Вы думаете, что знаете меня лучше, чем я сама, — гневно выдохнула она.
— Полагаю, кое в чем — да.
Маркиз ласково провел пальцем по ее щеке.
В этом жесте сквозила нежность. Но, разумеется, они оба знали, что Рейнло лжет.
— Прекратите. — Антония вырвалась, едва устояв на ногах. — Я вам не наивная глупышка, падкая на дешевые уловки соблазнителя.
Губы Рейнло растянулись в хищной, жестокой улыбке.
— Однако вы здесь и не слишком-то стараетесь сбежать. Дешевые уловки соблазнителя, похоже, неплохо работают.
— Вы обольщаетесь, милорд, — выпалила Антония и, не оглядываясь, бросилась к лошади.
Но Рейнло снова проворно ее догнал.
Куда исчезла его неспешная ленивая грация? Этот мужчина двигался стремительно, словно ядовитая змея, атакующая добычу. Одним властным движением, от которого сердце Антонии испуганно забилось, он схватил ее за талию и прижал к дубу. Потом уперся ладонями в ствол, так что Антония оказалась захваченной в капкан его рук.
Обуреваемый желанием, Рейнло тяжело дышал. Его тело пылало жаром. Чистый мускусный аромат его кожи пьянил Антонию. Она в отчаянии поискала глазами оружие. Тщетно.
Рейнло придвинулся ближе, почти вплотную. Антония попробовала убедить себя, что близость эта приводит ее в ужас. Но кого она пыталась обмануть? Горькая правда не делала чести ее целомудрию.
— Ни кочерги, ни хлыста. Нет даже упавшей ветки, чтобы ударить меня.
Антонии пришлось сделать над собой усилие, чтобы не рассмеяться в ответ на подкупающе искреннюю улыбку Рейнло. Несмотря на всю серьезность положения, в его низком звучном голосе слышалась беспечность.
