Пылающие щеки придали ей особую прелесть."
"— Я люблю тебя, Николас Чаллонер, — произнесла Антония уверенно и твердо, без тени колебания.
Охваченный глубоким волнением, Николас закрыл глаза.
Рука Антонии стиснула его пальцы.
— Николас, клянусь, если ты задумал умереть, я сама тебя пристрелю.
«О, моя любимая девочка!»
Лицо Рейнло исказилось тревогой.
— Прости… — сорвалось с его губ.
Антония крепче сжала его ладонь. Николас почувствовал, как в тело вливается жизненная мощь, делая его стократ сильнее.
— Я прощаю тебя за похищение Касси.
И понимаю, почему ты это сделал. Конечно, ты сбился с пути, но еще не поздно все исправить.
Рейнло рассмеялся бы, если бы мог. Сбился с пути? Да, пожалуй, можно и так взглянуть на его прегрешения. Своими словами Антония обратила его безрассудную, опасную жажду мести в мелкий проступок.
— Ты решилась прийти…
Антония пожала плечами:
— Я не могла позволить тебе умереть.
— Нет. — Последовала долгая пауза. Боль все сильнее вгрызалась Рейнло в бок. — Я буду жить.
У Николаса кружилась голова, мутная пелена застилала глаза. Слова отняли у него последние силы. И все же он хрипло прошептал напоследок:
— С тобой.
— Да!
Антония порывисто прижалась губами к его руке. Потом наклонилась и легко поцеловала Николаса в губы. Сердце его взволнованно замерло.
Оглушенный яростным ревом крови в ушах, Рейнло задумался, верно ли поняла Антония его слова. Возможно, она вообразила себе связь куда менее прочную, чем та, о которой он говорил.
Что ж, тем хуже для нее.
Рейнло знал: настанет время, когда Антония пожалеет, что так опрометчиво согласилась соединить с ним свою жизнь. Но он не собирался ее отпускать. Когда-то Антония могла ускользнуть от него, но упустила свой шанс.
Николас попытался собрать слабеющие силы. Он должен был сказать Антонии, что отныне ничто не заставит его расстаться с ней.
— Как… с женой.
Эта женщина укротила его. Теперь ей предстояло превратить беспутного повесу в почтенного женатого мужчину. Рейнло охватило нетерпение.
— Николас… — чуть слышно произнесла Антония, но не отняла руку. — Не давай обещаний, о которых ты, возможно, пожалеешь, когда придешь в себя.
Знала бы она, что в эту минуту его рассудок был ясен, как никогда. Бесшабашный маркиз Рейнло обрел, наконец, себя. Стараясь заглушить нестройную симфонию боли, он сжал руку Антонии. В действительности то было лишь слабое движение пальцев, но Николас вложил в этот жест всю свою страсть, всю решимость.
— Выходи за меня.
