— Терзавшая Антонию боль придала ее голосу язвительность. — Мой отец скончался пять лет назад и уже не потребует, чтобы мы расстались. По крайней мере, нам удастся обойтись без драматичных сцен.
Одним яростным движением Рейнло вскочил с кровати и, вцепившись в изголовье, склонился над Антонией.
— Так ты думаешь, я тебя обманываю? В самом деле? После всего, что между нами произошло?
Антония испуганно вжалась в спинку кровати. В глазах Рейнло, склонившегося над ней, полыхало черное пламя. Казалось, он готов испепелить ее взглядом.
Ей пришлось призвать на помощь всю свою храбрость.
— Распутники обещают жениться, желая соблазнить женщину.
— Вот только тебя я уже соблазнил.
Тихий голос Рейнло не в силах был скрыть его ярость.
Антония покраснела от досады. Ее губы сжались, лицо застыло, словно обратившись в мрамор.
— Еще вчера ты не хотел жениться на мне. Ты даже не знал моего настоящего имени.
На щеке Рейнло дернулся мускул, но взгляд его остался неподвижным.
— Так скажи мне.
Антония понимала: нелепо цепляться за этот последний секрет, но, возможно, именно потому, что Николасу удалось сорвать с нее остальные покровы тайны, ей не хотелось открывать свое имя.
— Нет.
— Ты не скажешь мне своего имени?
Антония с усилием сглотнула.
— Нет. И не стану твоей женой.
Лицо Николаса потемнело. Антонии показалось, то была тень сожаления. Впрочем, едва ли. Ведь Рейнло не испытывал к ней ничего, кроме вожделения. В Лондоне было полным-полно женщин, способных утолить его похоть. На краткий миг его внимание привлекла загадочная мисс Смит, но очень скоро он обратит свой взор на другую.
Николас с молчаливой гримасой отвернулся.
— Что ж, хорошо.
Антония вздрогнула как от удара. Резкий враждебный тон Николаса хлестнул ее словно порыв январского ветра.
Рейнло подошел к столу. Солнце еще не взошло, но в бледном утреннем свете Антония могла отчетливо разглядеть его фигуру. В напряженной позе и в скованных движениях Николаса сквозила обида. Антонии не хотелось это признавать, и все же она больно задела его чувства.
Резким жестом, полным затаенного гнева, Рейнло плеснул себе бренди в бокал и осушил его одним глотком. Затем склонился над столом, опираясь ладонями на блестящую столешницу красного дерева, и опустил голову, словно обдумывая что-то неприятное.
Дрожа всем телом, Антония смотрела на его неподвижную спину. Ее глаза жадно оглядели сильные плечи, крепкие ягодицы и длинные мускулистые ноги Рейнло.
Слезы жгли ей глаза.
