Первые рассветные лучи проникли в комнату, и свечи погасли, превратившись в лужицы воска. Ночь почти истаяла.
Волшебная ночь.
Антония беспокойно пошевелилась. Николас уже знал, что она скажет, но не желал этого слышать. Его руки сомкнулись на ее спине в безмолвном протесте.
— Уже утро, — прошептала Антония и, повернув голову, доверчиво уткнулась мокрой щекой Николасу в грудь, словно в его объятиях чувствовала себя защищенной.
Казалось, ей не хочется покидать его.
Проклятие! Рейнло и самому не хотелось с ней расставаться.
Эта коварная мысль должна была бы его встревожить, но блаженная истома вытеснила все прочие чувства.
— Слуги вернутся только к вечеру. Давай-ка посмотрим, что они оставили нам на завтрак, — произнес Николас, желая сказать: «Останься со мной».
— Ты же знаешь, что я не могу.
Антония попыталась подняться, и мягкая волна ее волос коснулась кожи Николаса.
Он крепче прижал ее к себе и решительно возразил:
— Нет, можешь.
— Я думала, ты понимаешь, — чуть слышно произнесла Антония.
Рейнло посмотрел ей в глаза.
— Понимаю что?
Антония тяжело сглотнула ком в горле и опустила глаза. Ее пальцы вновь вцепились в простыню. Николас тотчас узнал этот жест — напряженная поза и скованные движения выдавали ее глубокое волнение. Какого дьявола она так нервничает?
— Мне пора уходить. И это наша последняя встреча.
Николас резко сел на постели, глаза его яростно сверкнули.
— Что это значит, черт возьми?
— Я не могу оставаться в Лондоне. Теперь, когда Джонни вернулся.
— Голубые глаза Антонии наполнились слезами. Что ж, по крайней мере, давая свое нелепое объяснение, она казалась несчастной. — Я возвращаюсь в Сомерсет. В самое ближайшее время. Возможно, мистер Демарест не захочет больше держать меня на службе, поскольку в компаньонки я не гожусь.
— Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя после сегодняшней ночи? — Рейнло накрыл тело Антонии своим, не водя глаз с ее встревоженного лица. — Должно быть, ты лишилась рассудка?
Антония храбро встретила его взгляд, хотя лицо Рейнло пылало от гнева.
— Любой, кто увидел бы меня здесь, сказал бы, что я и впрямь лишилась рассудка.
Пальцы Николаса крепко сжали ее плечи.
— Скажи мне, что не жалеешь о случившемся.
Антония закусила губу.
— Почему тебя это волнует? Я всего лишь еще одна женщина в твоей жизни.
После восторгов минувшей ночи горечь в голосе Антонии больно ранила Рейнло.
— Ты не одна из них. Скажи, что не жалеешь о своем приходе.
